Проект «Мессия»
Шрифт:
Пауза затягивалась. Орлятам нужно было что-то отвечать.
– Так Вы бы приказывали… – предложил темный.
– Пробовал, не помогает. Угрожал увольнением – смеется. Мне кажется: замышляют что-то против меня.
– Кто?
– Пока не знаю. Вот он, например, – генерал указал на своего секретаря. – Он у них самый главный. Видите, как смотрит своими глазищами?
Секретарь забрал со стола стакан, из которого пил Глушко, и направился к выходу.
– О, видали, как зыркнул? Страшный человек. Мне кажется, отравить меня хотят.
– Кто?
– Да они все. С Геннадием во главе, – сделал неопределенный жест. – Надоел я им, вот и хотят
Подчиненные молчали. Геннадий вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь.
– Знаете, что? Вы бы проверили их как-нибудь. Чует мое сердце измену. Не дайте им меня убить…
– Марк Антонович, проверим, – сказал темный.
– Спасибо, Сережа. Я вам верю.
Глаза генерала слегка увлажнились, и он вытер их тыльной стороной ладони.
– Вы, ребята – отличные чекисты. Мне не стыдно было бы представить вас ни академику Семённому, ни даже самому Феликсу Эдмундовичу, если бы он был жив. Знаете, это очень важно – беречь в себе внутреннего чекиста! Но не менее важен и внешний чекист. Внешность – это отражение внутреннего содержания. Внутренне красивый человек не может быть уродливым внешне. Даже если его не наградила природа, он найдет, как придать себе внешнюю привлекательность. Но уродливый внутренне никогда не сможет сделать внешнюю красоту своим естественным состоянием, не сможет быть красивым легко и непринужденно. Он обязательно выдаст себя, проявит свое внутреннее уродство: в словах, в действиях. То же самое с жиробасами. Самый простой способ отличить настоящего чекиста от ненастоящего – узнать по внешности, посмотреть на его тело. Если жиробас, значит ненастоящий чекист.
Светлый снова подобрался, в его планы не входило потерять в себе ни внешнего, ни внутреннего чекиста.
– Так что берегите, берегите в себе чекиста! Любите его, лелейте его…
На этих словах хозяин кабинета прикрыл лицо руками и всхлипнул. Некоторое время он так и сидел, потом рука, прикрывающая лицо, плавно опустилась на колено. Глаза генерала были закрыты. Он спал. Его тело неспешно растеклось по креслу. Голова склонилась на грудь, из-за чего из горла начало доноситься негромкое похрапывание. Орлята сидели молча. Изредка переглядывались. Через двадцать минут один из них посмотрел на часы. Минут через сорок Марк Антонович зашевелился, закрякал, прочищая горло, вытер с бороды подтекшую слюну. Несколько секунд он протирал глаза, делал жевательно-глотательные движения ртом. Потом с удивлением уставился на присутствующих.
– Чего это вы здесь делаете? – наконец произнес он слегка заплетающимся языком.
Генерал быстро взял себя в руки и выровнялся в кресле.
– Ну и уморили же вы меня, старика. Идите, товарищи, работайте.
Мужчины встали из-за стола, и направились к выходу.
– Хотел я вас смородиновым листом угостить, да извиняйте, все Глушко-прохвосту отдал. Жду вас сегодня в семнадцать часов на богослужении у отца Онуфрия, там же, на Третьей Забоевской, – бросил он на прощанье.
Глава 4. Мужское решение
Миша проснулся около полудня. Привел себя в порядок, позавтракал тем, что нашел на кухне. Потом проверил содержимое бара. В нем было почти все, что он любил, и даже больше. «Хорошие напитки – вещь интернациональная», – улыбнулся парнишка, разглядывая ряды разнокалиберных бутылок.
Потом он позвонил своим новым московским знакомым. Особенно была рада Оксана Вадимовна, которая очень за него переживала и собиралась
Вечером мужчины собрались в уютном пабе недалеко от Мишиной квартиры. Паб имел выразительное название «Рыжий лепрекон». По своей концепции он напоминал подобное заведение на Лонг-Бич, где Миша пару раз отдыхал с Эндрю. Всей компании, как новичкам, выдали высокие матерчатые шляпы зеленого цвета с символикой паба. Мужчины пили эль, разговаривали, шутили.
Тройку новых друзей, чудесным образом обретенных в первый день приезда, Миша в шутку назвал «святой троицей». Вите с Федором такое название очень понравилась, а отец Онуфрий, как всегда, хмурил брови.
*
Весь следующий день Миша, не жалея ног, колесил пешком по Москве. Он обошел весь центр от Китай-Города до Арбата, разглядывал здания, всматривался в проходящих мимо людей. Остановившись перекусить у вагончика фастфуда «Русский кебаб», он угостил чебуреком растрепанного бомжа с распухшей щекой.
«Кофеек так себе, – отмечал Миша, запивая сочную шаверму коричневым напитком из пластикового стакана, – а вот шавуха – просто нечто».
Он неспешно жевал, посматривая по сторонам. Его внимание привлек яркий агитационный плакат социальной рекламы на торце дома напротив. «Не служил – не мужик!» – гласил лозунг сверху. На плакате накачанный, блестящий от масла мужчина в портупее и кожаной фуражке держал в одной руке плеть, в другой – конец цепи-поводка. На поводке сидел субтильный мальчишка-подросток в черном кожаном наморднике. Руки парня были поджаты, как у зайчика. «Будь мужиком – служи!» – усиливала эффект надпись снизу.
После перекуса Миша двинулся по Бульварному кольцу. Агитационные плакаты были повсюду. На одном суровый буденовец вопросительно тыкал в зрителя пальцем: «А ты зассал в армейку сходить?» На другом был изображен бритвенный станок и пара куриных яиц, обмазанных пеной для бритья. Надпись гласила: «Мужик – не тот, кто яйца брил, а тот, кто в армии служил». На следующем плакате крепкие ребята в военной форме силой снимали носки у испуганного хиляка. «Если ты не отслужил, то носки не заслужил», – поясняла надпись снизу.
«Сколько экспрессии и национальной харизмы! Как много всего мне еще предстоит постичь на родной земле», – удивлялся про себя Миша.
Он замедлил шаг, просматривая ролик на светодиодном экране наружной рекламы. По улице маршировал худенький солдатик в камуфляжной форме. Мимо него ехал дорогой автомобиль с открытым верхом, полный красивых девушек. За рулем сидел надменного вида молодой мажор. Девушки мажора с вожделением смотрели на солдатика. В следующий момент красотки вышвыривали мажора из машины и призывно махали солдату. Через секунду парень в камуфляже, облепленный девушками, восседал за рулем на месте мажора. На следующем кадре вся компания отдыхала в джакузи, распивая шампанское, причем улыбающийся солдат сидел в купели в своем камуфляжном костюме. Клип заканчивался словами, выведенными во весь экран: «После армии – вся жизнь к твоим ногам. Вступай в ряды вооруженных сил». Далее всплывала приписка более мелким шрифтом: «В армии ты можешь получить диплом повара IV-го разряда, а также отучиться по нескольким строительным специальностям и не только».