Проделки купидона
Шрифт:
Лонстон знал, что у него дурная репутация, но она основана на лжи, ревности и недоброжелательстве. Он скорее дал бы отрезать себе руку, чем соблазнил невинную девушку. Что до разбитых сердец его знакомых дам, едва ли можно было винить его в этом. Юные леди с такой готовностью воображали себя влюбленными во всякого сколько-нибудь подходящего джентльмена, что неудивительно, учитывая титул и состояние Лонстона, что его жизненный путь был увлажнен слезами разочарованных красавиц. Один бог знает, сколько труда ему стоит держать их на расстоянии, но, увы, не всегда это удается.
К сожалению, обеих сестер
Лонстон вздохнул, смирившись с тем, что его отношения с Александрой чудовищно осложнились, отчасти по его вине, отчасти по ее, а скорее всего, ни по чьей.
Спускаясь по лестнице, он оценивающим взглядом окинул красавиц. Их внимание все еще было отвлечено чем-то — быть может, новым призраком, который сегодня утром являлся слугам в галерее. Взгляды девушек были устремлены наверх, на галерею, освещенную осенним солнцем. В конце галереи узкая лестница вела в башню. У подножия лестницы была дверь в коридор, ведущий в зеленую гостиную.
Девушки стояли в почти одинаковых позах, подчеркивающих семейное сходство между ними. Каждая чуть наклонила вправо голову в элегантной шляпке, держа руки в меховой муфте. Прелестные губки были слегка приоткрыты. Будь Лонстон более чувствителен к женской красоте, он бы купил замок Перт ради одного только соседства с тремя такими очаровательными созданиями. Впрочем, и теперь он был благодарен судьбе, что его любовь к старому полуразрушенному замку позволяла наслаждаться обществом леди Александры, Джулии и Виктории.
Александра стояла чуть позади сестер, в синей юбке из тафты и темно-синем бархатном жакете. Она была выше сестер и отличалась поистине королевской осанкой, особенно привлекавшей Лонстона. Она была красавицей в полном смысле слова, хотя Джулия и Виктория были немногим хуже.
Леди Джулия, следующая по возрасту, стояла ближе всех к лестнице. Приостановившись, Лонстон вгляделся в ее профиль. У нее был слегка вздернутый носик — совсем другой, чем у Александры, — острый подбородок и заразительная улыбка. Она была меньше всех ростом, но отнюдь не коротышка. Она чаще сестер смеялась, но в то же время отличалась чувствительностью и была готова плакать по всякому поводу. Лонстон вспомнил, как в прошлом сезоне ее подруга потеряла любимую собаку, безобразного мопса, и как рыдала из сочувствия Джулия, повиснув у подруги на шее.
Джулия воображала себя влюбленной в него до безумия. Однажды она даже умоляла его поцеловать ее, подставив губы и закрыв глаза. Она была чертовски хороша в тот вечер — личико сердечком в обрамлении темно-каштановых волос. Она завела его в оранжерею и обняла за шею. Бал был многолюдным, и всякий мог бы стать свидетелем их поцелуя, позволь он этому случиться. Но он не позволил. Он решительно отказался исполнить ее Желание и убрал ее руки со своей шеи. Впрочем, в утешение Лонстон дважды танцевал с Джулией и видел по торжествующему блеску в ее глазах, что она считает себя победительницей.
Леди Виктория была совершенно не похожа на сестер. Ей только что исполнилось девятнадцать. У нее были такие же большие голубые глаза, как у Александры и Джулии, но лицо отличалось меланхолическим выражением, привлекавшим, как это было известно Лонстону,
Какая ирония! Он подавил в себе желание поцеловать Джулию и Викторию, но стоило ему оказаться наедине с Александрой, и от его твердости не осталось и следа, он безоглядно предался на волю страсти. Но почему? Почему? Почему, стоило ему только посмотреть ей в глаза, и он возжелал только одного — сжать ее в объятиях? Была ли это мальчишеская страсть к таинственной Снежной королеве или его просто уязвило ее презрение?
Как бы там ни было, думал Лонстон, снова обращая взгляд на обольстительную фигурку Александры, он должен выиграть заключенное пари. Тринер вчера опять подстрекнул его, показав ему рубиновую брошь. Лонстон был совершенно очарован огнем, рдеющим в глубине драгоценного камня, огнем, который был для него воплощением недоступного. Никому еще не удалось выиграть эту брошь у Тринера — и никому еще не удалось завоевать сердце Снежной королевы. Ничто не могло доставить Лонстону большего удовольствия, чем достижение обеих этих целей.
С этой мыслью он ступил на истертый гранитный пол холла и обратился прежде всего к леди Джулии.
— Как я рад, что вы приехали, — сказал он, впервые давая им знать о своем присутствии. И с улыбкой отметил, как вздрогнули девушки. Лонстон взял Джулию за руку. — Почему вы напугались? Или вы увидели нашу прекрасную даму, которая утром уже являлась прислуге?
Джулия, удивленная и испуганная, кивнула.
— О да, она сверхъестественно прекрасна. Но разве она действительно… нереальна? Это призрак?
— Похоже на то. — Лонстон оглянулся. Солнечный свет заливал холл, высвечивая старинные портреты его предков, которые повесили только вчера. Прекрасной дамы нигде не было видно.
Утром его камердинер сообщил ему, что слуги видели еще одно привидение. Лонстон не удивился, услышав его описание — женщина необыкновенной красоты. Значит, привидения по-прежнему обитают в замке Перт. Как странно, что это его нисколько не беспокоит, как будто какой-то частью своего существа он всегда ожидал увидеть их снова, и этот день настал.
— Так вы ее видели?
— Мы все видели, — подтвердила подошедшая Виктория.
Заметив, что ее белоснежные щеки еще больше побледнели, Лонстон воспользовался испугом девушки, чтобы завладеть и ее рукой.
— Мне очень жаль, что вас так встревожили эти странные события в моем доме. По какой-то причине еще до моего приезда в замке завелись привидения.
— Очень странно, — заметила Виктория, — что это произошло так внезапно. Катберт только что сказал нам, что две-три недели назад никаких привидений не было и в помине.