Пробуждение

Кир Злой

— От них тут не отсидишься, — ответила она. — Сегодня похитили Ардена. До этого — мою подругу. Завтра это будет кто-то еще. Ты сам сказал: эта банда три года уходит от вашей стражи. Значит, им уже удалось обмануть всех ваших людей. Много раз. И что, мы дальше будем смотреть и ждать?

Он молчал. Костяшки пальцев побелели.

— Через четыре месяца я уезжаю в Академию, — произнесла она, не отводя глаз. — Я не прошу разрешения. Я просто сообщаю тебе то, что должна была сказать давно.

—

Нет, — ответил он сразу. — Я этого не допущу. Ты останешься здесь. В городе. Под моей защитой.

Она устало, почти грустно улыбнулась.

— Ты не сможешь меня держать, — сказала она. — Даже ты. Запрешь дома — уйду через окно. Через крышу. Через двор. Тогда это уже будет не разговор, а побег.

Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Не девочку, которая таскала за ним стопки бумаг и свитков, а человека, который сегодня спустился в подвал к похитителям, вытащил оттуда живого мага и сейчас спокойно спорит с начальником стражи.

— Ты слишком похожа на нее, — выдохнул он. — На мать.

— Я знаю, — тихо сказала Майлин. — Я надеюсь, хоть иногда ты успеваешь этим гордиться.

Он закрыл глаза.

— Я не горжусь тем, что ее смерть называют «героизмом», — сказал он. — И не хочу гордиться тем, что ты идешь по той же тропе.

— А я не хочу жить так, как будто уже умерла, — ответила она. — Делать вид, что не вижу, где могу помочь. Сегодня там был Арден. Завтра, может быть, будешь ты. Или чья-то дочь. Или такой же новенький маг, которого никто не успеет найти.

Она замолчала, давая ему время.

Он еще раз прошелся по кабинету. Остановился у окна. Посмотрел на темный двор, на огни, на силуэты стражников.

— Академия не сделает твою жизнь безопаснее, — тихо сказал он. — Там научат бить сильнее, дальше и точнее. А потом будут просить все чаще выходить на задания. Не потому что злые. Потому что для них вы те, кто должен брать на себя риск.

— Может быть, — кивнула она. — Но сидеть здесь и делать вид, что у меня нет силы, — это тоже убивает. Только изнутри.

Он долго молчал. Так долго, что она успела подумать, что он сейчас просто выставит ее за дверь и запретит даже говорить об этом.

Но он сказал другое:

— Я не дам благословения, — произнес он. — Не смогу. Но и держать тебя на цепи не буду. Если поедешь — поедешь против моей воли. Я не одобряю. Но если кто-то попробует причинить тебе вред… я все равно буду тебя защищать.

Майлин медленно выдохнула. Это не было согласием. Но и приговором тоже не было.

— Это… уже немало, — сказала она.

Он усмехнулся коротко, без радости.

— Только не говори, что счастлива, — буркнул он.

— Не счастлива, — честно ответила она. — Хотела бы, чтобы ты поддержал мой выбор. Но… у нас разные страхи. И,

кажется, это уже не исправить.

Он еще раз посмотрел на нее. Два разных глаза — серый и зеленый, та же тугая коса, только теперь у скулы легкий свежий шрам.

— Обещай одно, — попросил он. — Если поймешь, что дело слишком опасно… разворачивайся и уходи. Не лезь туда, где уже нечего спасать. Не повторяй ее путь.

— Я обещаю думать, прежде чем идти вперед, — сказала она. — Но, если там будет кто-то, кого я могу вытащить… я все равно пойду.

Он хотел возразить. Видно было. Но не стал. Только снова сел, будто сразу постарев.

— Ступай, тебе нужно отдохнуть.

Она поднялась, подошла ближе, остановилась на полшага от стола, потом все-таки наклонилась и коротко коснулась его плеча.

— Спасибо, что успел, — тихо сказала она. — В том доме.

Он не поднял головы, только коротко кивнул.

Майлин вышла в коридор и тихо прикрыла дверь. Сердце стучало чаще обычного, но в груди впервые за долгое время стало легче, будто тяжелую гирю наконец сняли с души и поставили на пол. Одна из самых тяжелых ее тайн перестала быть тайной.

Теперь оставалось другое — дожить до Академии и не позволить ни отцовскому страху, ни собственным сомнениям развернуть себя обратно.

И уже на выходе ее догнала простая мысль: если Арден доберется до Академии, они будут учиться вместе. Эта мысль неожиданно согрела.

Глава 16

Утром меня разбудила Лисса. Она постучала в дверь и бодрым голосом крикнула:

— Вставай! Кристаллы сами себя не найдут!

Я машинально потер запястья. Веревок на них уже не было, но ощущения остались. Дважды глубоко вдохнул, взял меч, сунул в карман пару артефактов и вышел. Лисса была права: похищение похищением, а дело само себя не раскроет.

Лисса стояла на пороге, опершись плечом о косяк.

— Пора возвращаться к нашему делу, — сказала она.

Голос ровный. Слишком ровный. Без шуток, без привычной ехидцы. Просто рабочий тон.

— Угу, — кивнул я. — Пора.

Мы вышли на улицу. Солнце еще не успело прогреть камень, от мостовой тянуло ночной прохладой. Я пару раз пытался заговорить. Спросил, нормально ли спала, не идет ли голова кругом после вчерашнего. Она отвечала коротко, без шуток, без привычных колкостей. Будто между нами появился тонкий слой льда, которого вчера еще не было.

К набережной спускались по кривой улочке между домами. Там, где город переходил в порт, все менялось: каменная дорога уступала утрамбованной земле, стены домов становились ниже, крыши — более ветхими. Слева показалась река — широкая, темная, с редкими баржами.