Пробуждение любви
Шрифт:
Шум волн слышался отчетливее внутри, чем снаружи, разбиваясь об утес и вибрируя, отражаясь от камня, когда девушка ползла по туннелю, узкому и наклонному, в глубь скалы. Если прилив усилится, море ворвется сюда, как река, и затопит пещеру. Ее сердце билось в груди так часто, что невозможно было определить его ритм, кровь стучала в висках. Она ничего не слышала, кроме волн и своего сердца.
— Лео! — закричала она, продолжая ползти. — Элизабет! Ответьте мне!
— Микэ-а! — услышала она дорогой голос, который звучал испуганно,
Слабый свет оповестил, что она приблизилась к открытому, расширяющемуся пространству в проходе. Микаэла нагнулась, и то, что она увидела, повергло ее в шок.
Лео действительно находился внутри, сидя на колене у Элизабет Торнфилд, дети вцепились друг в друга в стоячей, зловонной, темной воде. А над ними стояла, согнувшись, Харлисс с длинным ножом в одной руке и еще более длинным, тонким факелом в другой. В тот момент Микаэла не сомневалась в том, что женщина сумасшедшая. Серое одеяние, которое она носила раньше, исчезло, на ней было изысканное дорогое платье. Седые волосы заплетены в нелепую косу и причудливо уложены, словно она играла роль знатной леди.
— Как приятно, что вы присоединитесь к нам, мисс Форчун! — прокаркала Харлисс. — Но где же Родерик? Я хочу, чтобы именно он оказался здесь.
— Его здесь нет. Только я и Алан Торнфилд. Он снаружи. Он… у него повреждена рука.
— Мой папа? — воскликнула Элизабет.
— Заткнись! — заорала Харлисс на девочку и перевела взгляд на Микаэлу. — Однако Родерику известно, что дети у меня. — Она резко дернула головой в сторону своих пленников, сжавшихся в воде на полу.
Микаэла кивнула:
— Хью звал его, когда я покинула замок. — Она сделала шаг в сторону Лео и Элизабет. — Как вы, мои милые?
— Отойди! — проскрипела Харлисс и, шлепая по воде, приблизилась к девушке с ножом в вытянутой руке, встав между нею и детьми и прижав конец лезвия к щеке Элизабет. — Еще шаг, и я перережу ей горло. Она не нужна мне живой — да и все вы. Родерик не узнает, пока не окажется здесь, а тогда будет уже поздно.
— Хорошо. — Микаэла попыталась говорить спокойно и попятилась. — Я не буду двигаться. Но почему бы тебе не отпустить их? Я останусь здесь вместо них до прихода Родерика.
Харлисс рассмеялась:
— О, разумеется! Хочешь перехитрить меня, когда они уйдут? Нет. Между прочим, миледи, я передумала. — Харлисс указала на детей лезвием кинжала: — Не займете ли место рядом с девочкой?
Микаэле не понравился взгляд Харлисс, но она чувствовала, что ей будет спокойнее рядом с Лео и Элизабет. Она опустилась в ледяную воду рядом с Элизабет, обняла их обоих и выставила колени, чтобы установить хоть какой-то барьер между ними и Харлисс.
— Очаровательно, — промурлыкала Харлисс. Она прислонила факел к стене пещеры, и пламя затрещало и зашипело от сырости. Микаэла молилась про себя, чтобы он не погас. Затем женщина подобрала
— Обвяжи этой веревкой всех покрепче, теперь дай мне концы. Я не позволю тебе что-нибудь выкинуть, когда здесь появится Родерик.
— Ты хочешь, чтобы я связала нас всех? — переспросила Микаэла.
Харлисс моргнула.
— Именно так.
— Нет! — запротестовала Микаэла. — Это безумие! Если прилив проникнет сюда, мы не сможем освободиться.
— Я знаю! — злорадно крикнула Харлисс. — Ты либо сделаешь это, либо я начну пускать кровь — сначала этому маленькому сопляку! Действуй!
— Хорошо, хорошо! — Микаэла распутала веревку и свободно обернула ее вокруг них троих.
— Крепче, — скомандовала Харлисс, указывая на них своим лезвием. — И еще раз. Теперь конец бробай мне.
Микаэла была вынуждена держать другой конец веревки, пока Харлисс завязала пару узлов. Конечно, это не удержало бы троих пленников, если бы они попытались ускользнуть, но они могут запутаться и веревка замедлит их движения, так что у Харлисс будет достаточно времени, чтобы применить свое лезвие и нанести смертельные удары.
А если пещеру зальет…
Микаэла прогнала прочь эту мысль и крепче прижала к себе детей.
— Эо сташно, Микэ-а, — прошептал малыш, его головка упиралась в подбородок Элизабет. Эти двое, казалось, окончательно преодолели взаимную неприязнь, которую некогда испытывали друг к другу. — Папа не пидет?
— Да, Лео, — прошептала Микаэла и попыталась улыбнуться. — Твой папа придет за нами. Надо только подождать. Он непременно придет.
Харлисс повернулась к стене, схватила и подняла вверх факел, ее глаза были устремлены на туннель, ведущий к утесу, она улыбалась безумной улыбкой.
«Пожалуйста, Родерик, приди!»
Страх и отчаяние охватили Родерика, когда он тащился и хромал по размытой ливнем земле между Шербоном и морем; Хью приноравливался к его шагу, молча поддерживая его.
Что, если они не найдут их — кого-нибудь из, них? Что, если Харлисс навсегда отнимет у него Лео и Микаэлу? Возможно, это должно стать ему наказанием за его отказ от их безоговорочной любви, за его проклятое тщеславие.
Тогда он действительно узнает, что значит потерять все на свете.
Небо разорвала очередная молния, и Родерик увидел темный силуэт мужчины на утесе впереди, махавшего ему одной рукой, затем побежавшего навстречу ему и Хью. Его голос, крики были не громче, чем шепот в реве ветра, дождя и прибоя.
— …здесь! — услышали они его голос. — Мы здесь!
Они встретили Алана Торнфилда, но тот внезапно повернулся, ведя их назад к краю утеса. Его лицо было белым как мел, рука прижата к животу.
— Вы нашли детей? Где Микаэла? — спросил Родерик задыхаясь.