Пробуждение любви
Шрифт:
Микаэла громко вскрикнула, когда гигантская волна ударила ее о скалу и чуть не смыла, но Хью крепко стоял на ногах и удержал ее. Он только на мгновение взглянул ей в глаза, и она увидела его отчаяние и решимость. Безрассудное и бесстрашное намерение, более сильное, чем утес, на котором они стояли.
Хью сошел с выступа, бросившись в воду, как колонна, и тут же исчез в черноте моря.
Он должен был умереть.
Он оказался под тяжелой холодной водой, одна нога была не способна оттолкнуться, чтобы он смог поднять себя вверх. Пальцы скользили
Легкие готовы были разорваться.
Родерик почувствовал, как воздух покидает его тело вместе с криком.
Прощай, Микаэла. Прощай, Лео. Хью, Хью… прощай.
Что-то прицепилось к его уху. И на мгновение он подумал, что это Харлисс, но ему было все равно. Теперь его мысли угасали и ему наконец стало тепло.
Затем его подбородок что-то оцарапало. Сначала его схватили за волосы, потом за рубашку. Сильные пальцы впились ему в подмышки, и его с шумом вытащили из воды. Нога ударила его в живот. И снова, камни со стороны туннеля колотили, били и резали его.
Но Родерик уже ничего не чувствовал.
Глава 25
Она оставила рыдающих, мокрых, съежившихся детей, когда помогала Алану выловить Хью и Родерика из ледяных объятий моря. Родерик казался слабым и безжизненным — его зеленые глаза прятались под лиловыми веками, на землисто-белом лице выделялись посиневшие губы.
Как они подняли его на утес, Микаэла не могла вспомнить. Но когда они положили его на замерзшую, мертвую траву, когда Хью упал рядом с ним, горька плача, хрипя, кашляя и растирая грудь друга, Микаэла могла только молча смотреть на действия Хью.
— Папа! — услышала она слабый крик Лео у себя за спиной и успокаивающий, дрожащий голос Элизабет:
— Нет, милый. Нет, Лео, оставайся здесь, со мной. Вот хороший мальчик.
Родерик был мертв.
— Рик! — Хью сжал огромное тело друга и придвинул к себе. Рука Родерика безжизненно упала на землю, и Хью принялся безжалостно колотить его по спине: — Плюй же, ты, упрямый сукин сын, плюй! Рик!
Алан лишь беспомощно смотрел вниз. Он медленно повернул голову к Микаэле.
— Его нога… — растерянно проговорил он. — Я… я не мог представить этого.
Микаэла лишь кивнула головой, прижала костяшки пальцев к распухшим, пораненным губам и закачалась на коленях. Она подползла к Родерику, положила ладонь на его холодную, жесткую щеку. Казалось, что мускулы его подбородка были напряжены, зубы сжаты. Хью плакал, его хриплые рыдания вырывались с каждым ударом по спине Родерика.
Микаэла взяла Родерика пальцами за подбородок и потянула вниз. Его рот раскрылся.
— Да, — выдохнул Хью. — Да суньте туда палец — расширьте рот!
Она так и сделала, и через несколько секунд огромная порция тепловатой липкой воды вырвалась из Родерика. Его грудь вздымалась, живот склонился в сторону и задрожал, когда его легкие
Затем он начал давиться, ловя воздух, и кашлять. Его тело судорожно дергалось и изгибалось.
Наконец он стал дышать. Оба, Микаэла и Хью, склонились над ним, Хью старался поднять его, чтобы он прислонился к нему спиной, одной рукой обнимая его за шею, другой поддерживая за грудь. Глаза Хью были закрыты, и он прислонился щекой к лицу друга, из глаз его лились слезы. Хью, сотрясаясь от рыданий, целовал Родерика в щеку, в мокрые волосы на висках, в ухо.
Микаэла схватила холодные, как у трупа, руки Родерика в свои ладони и пристально вгляделась в его лицо.
— Родерик, любовь моя, ты слышишь меня? Открой глаза, Родерик, посмотри на меня! Ты справился — ты спас нас всех! Меня, Лео и Элизабет — мы теперь в безопасности.
Грудь вздымалась, и из горла вырывался хрип, словно в память о соленой морской воде.
Вода изо рта пролетела мимо Микаэлы, а Лео бросился к отцу и Хью с криком:
— Папа! Папа! Все холосо? Папа! — Маленькие ручки обхватили лицо Родерика, тормоша и пощипывая осунувшиеся щеки. — Папа! Ставай! Это Эо!
Веки Родерика задрожали и приоткрылись, взгляд был тусклый и серый в ночи.
— Папа любит тебя, Лео, — прохрипел Родерик.
У Микаэлы наконец вырвалось долго сдерживаемое рыдание, и она закрыла лицо руками. Родерик с трудом поднял руку и привлек Лео к себе.
— Эо убит папу! — сказал малыш, уткнувшись в промокшую тунику Родерика.
К Микаэле приблизился Алан. Она подняла голову и увидела, как здоровой рукой он обнимает Элизабет. Лицо девочки пряталось у него на боку, плечики вздрагивали.
— Я возвращаюсь в Шербон и пришлю экипаж для его светлости, — торжественно сообщил Алан. — Я возьму с собой детей, если не возражаете.
— Не иду! — закричал Лео и крепче прижался к Родерику. Его истерический плач перешел в кашель.
— Все в порядке, Лео, — прохрипел Родерик. — Отправляйся с лордом Аланом в замок. Я приду вслед за тобой.
— Нет, папа! Эо остася…
Родерик слегка отстранил от себя мальчика и посмотрел ему в глаза:
— Я обещаю, Лео. Ступай переоденься и съешь бисквит, сегодня ты будешь спать вместе со мной и леди Ми-каэлой.
Лео кашлянул и шмыгнул носом.
— С вами двумями?
Родерик слабо кивнул и постарался улыбнуться. Лео глубоко, со свистом вздохнул.
— Холосо, папа. — Он спустился с колена Родерика, встал и обнял Микаэлу. — Эди Микэ-а идет тоже?
— Да, Лео, конечно, я иду.
Мальчик затих, потом прошептал на ухо Микаэле:
— Эо говоит «мама». Холосо?
Микаэла думала, что у нее разорвется сердце.
— Я очень-очень хочу этого, — призналась она, прижимая к себе малыша.
Лео поцеловал ее в щеку.
— Холосо, мама. — Потом он встал и протянул ручки к Алану — жест полного доверия. — ^ Эо готов.
Элизабет отпустила отца, и Алан неловко, но не колеблясь обнял Лео.