Пробуждение любви
Шрифт:
Родерик не понимал.
— Куда вы уйдете, матушка? — снова спросил он. — Можно я пойду с вами? — Родерику не нравился их разговор, ему было страшно. Ему хотелось навсегда остаться лежать здесь, в теплой тишине рядом с матерью. Это было единственное место в целом мире, где он чувствовал себя в безопасности. Если она уйдет, он останется с отцом и бессердечной Харлисс…
— Но ты всегда должен помнить одно: я люблю тебя. Я люблю тебя, Родерик, как любит тебя Господь Бог. Целиком. И всем сердцем. И если однажды тебе покажется, что я недостаточно любила тебя,
Родерик не понимал, но послушно кивнул, чтобы не огорчить мать. Ей нужно отдохнуть. Она снова улыбнулась ему.
— Теперь ты можешь уснуть здесь, если захочешь, а я буду на тебя смотреть. — Она протянула руку, обняла сына. Он помог ей, придвинувшись ближе, так что их тела соприкасались и они лежали на ее подушке, глядя друг другу в глаза. Она то и дело ласково отводила его волосы со лба.
Родерик кивнул, уткнулся в ее подушку, которая пахла мылом, используемым служанкой для мытья ее волос, и резким кислым запахом болезни. Мать приподняла голову и поцеловала его в губы.
Родерик улыбнулся счастливому чувству, возникшему у него в животе; только бы не уснуть, думал он, смотреть в глаза матери и удержать это счастливое ощущение, пока она гладила его волосы, он почувствовал, как погружается в сон…
Оглушительный раскат грома разбудил его. «Мама!» — закричал Родерик и посмотрел на постель.
Дорис ушла, покрывавший ее плед теперь был накинут на ноги Родерика. Его мать ушла. Родерик никогда больше не увидит ее.
Молния сверкнула, когда он мучительно корчился от боли и у него вырвался крик. Почему эти ужасные воспоминания посетили его именно сегодня ночью? Много лс он не думал о последних часах Дорис Шербон, и теперь ело ва матери преследовали его, а в левой ноге он ощущал зуд.
Мать была единственным человеком на протяжении всей его жизни, которая сказала, что любит его.
До Лео. И до Микаэлы Форчун.
И он подвел их обоих.
Родерик упер кулаки в матрас и, издав отчаянный стон от боли, зажмурился от ужаса, опустившегося на него словно гроза, бушующая за стенами замка.
— Родерик, — прошептал женский голос, и он на мгновение подумал, что окончательно сошел сума.
Но когда открыл глаза, молния осветила половину лица Микаэлы Форчун, когда она склонилась над ним.
— Все в порядке, — сказала Микаэла, взбираясь на матрас поверх его тела. Она поцеловала его в обе щеки. — Я здесь. Я здесь.
Микаэла не знала, видел ли он сон, но когда опустила голову, чтобы поцеловать его в губы, молния осветила его лицо и глаза казались безумными. Она нежно коснулась его губ. Он не оттолкнул ее, но и не ответил на поцелуй.
Она неловко села на него. Юбка платья была натянута поверх его живота и завернута вокруг ее бедер, но она пока еще не хотела двигаться — ему нужно было привыкнуть к ее прикосновениям, весу ее тела.
— Я здесь для тебя, — прошептала она ему на ухо. — Я вся твоя.
— Вы совершаете ошибку! — прорычал он в ответ. Она
— Нет. Я совершила много ошибок прежде — некоторые, признаю, в отношениях с вами. Но не этой ночью.
— Я не могу любить вас. Так, как вы хотите. Я даже не думаю, что в состоянии любить Лео.
— Я хочу, чтобы вы любили меня — и Лео — так, как сможете. Этого достаточно. — Микаэла снова поцеловала его. Он снова не ответил на поцелуй. Она приподняла голову, шепча что-то ему, а снаружи доносились раскаты грома. — И до тех пор, когда вы сможете, моей любви хватит на вас обоих.
На этот раз, когда она поцеловала его, Родерик ответил на поцелуй.
Микаэла взяла его лицо в ладони и прижалась к его груди. Она чувствовала под собой его крепкое, сильное тело, и это наполнило ее странным ощущением собственной силы. Этот гигант находился под ней, почти в ее власти.
Почти.
Родерик нежно, нерешительно коснулся корсета Микаэлы. Чувствовал ли он, как под его ладонью бешено бьется ее сердце? Кончики его пальцев принялись нежно исследовать тело Микаэлы: чувствительные части под мышками, ее грудь.
Она была взволнована до глубины души. В своих самых диких фантазиях о том, на что будет похож ее первый физический контакт с мужчиной, она и представить не могла, что будет играть роль агрессора. Все обстояло так, словно она сама лишала себя девственности, и она вновь почувствовала пьянящий аромат власти.
Она приподнялась, сидя на его бедрах и предоставив ему время, чтобы запротестовать — чего не последовало, — потом опустила с плеча одну сторону широкого присобранного лифа платья. Она выскользнула рукой из платья, затем потянула вниз другую его сторону. Через мгновение верхняя часть ее платья оказалась собранной на талйи, и ее соски сморщились от холода, царящего в темной комнате.
Молния вспыхнула снова, освещая ее наготу, и у лежавшего под ней Родерика перехватило дыхание.
— Вы прекрасны, — произнес он с изумлением, смешанным с отчаянием. — Слишком прекрасны для меня.
Микаэла покачала головой, взяла его руки в свои и положила себе на грудь, закрыв глаза от возникшего ощущения.
— Вставайте, милорд, — скомандовала Микаэла. — Снимите рубашку.
Казалось, он окаменел на мгновение, затем, приподнявшись на локтях, приблизил свое лицо к ее лицу. Он стащил рубашку через голову и схватил руки Микаэлы, потянув ее с собой на матрас, прежде чем его рубашка упала на пол.
Если она думала, что ощущение его рук на своей обнаженной груди было восхитительным, то ощущение его обнаженного, прижатого к ней торса перенесло Микаэлу в другой мир. Волосы у него на груди, продолжавшиеся на животе, казались мягкой травой на теплой, твердой земле. И когда он поцеловал ее снова, она почувствовала, как напряглись его мускулы и забурлила кровь в его жилах.
Микаэла оторвалась от его губ и приникла к нему, положив руку ему на грудь. Через минуту она освободилась от остальной части своего платья и отбросила его ногой в темноту комнаты. Ее руки смело занялись тесьмой у него на талии.