Проблеск надежды
Шрифт:
Несмотря на свою ловкость, Джимми потерял равновесие и упал, сильно ударившись спиной о диск бороны, которой отец обрабатывал почву перед севом.
Джимми выжил, но в результате падения повредил позвоночник и не мог ходить. В течение последующих пяти лет Рендл старался искупить свою вину. По воскресеньям он ходил вместе с родителями в церковь, ухаживал за Джимми и ежегодно заканчивал учебный год с наградами. Имея способности к живописи, он даже получил однажды почетную голубую ленту за картину, которая была представлена на конкурс.
Но что бы он ни делал, родители, которые
Когда после окончания средней школы он сказал, что хотел бы поступить в художественное училище, они не проявили никакого интереса и никакого желания оплачивать обучение.
– Может быть, мне лучше уехать из дома? – спросил он однажды вечером.
Если его и услышали, то не подали виду. Через неделю после того, как ему исполнилось восемнадцать лет, Рендл с семьюстами долларов в кармане и мечтой стать еще одним Ван Гогом сел в автобус, отправлявшийся в Сан-Франциско.
Два года спустя, когда в «Сан-Франциско Экзаминер» появилась статья о нескольких талантливых молодых художниках Сан-Франциско, в которой был упомянут и Рендл Аткинс, он отправил газетную вырезку со статьей своим родителям.
Он так и не узнал, получили ли они ее.
Пробили часы на камине. Оторвавшись от дверного косяка, Рендл подошел к камину, разворошил щипцами тлеющие угли и задвинул стеклянные дверцы.
К счастью, положение Франчески в семье было не таким печальным, как в свое время у него. Хотя Маргарет отдавала явное предпочтение Трэвису, она очень любила Франческу и ни в чем ей не отказывала. Кроме отеля.
Глава 8
За несколько дней, прошедших после его встречи с Трэвисом, Кейн многое узнал о Дайане Уэллс. Большую часть информации он получил от Рона Акермана, частного детектива, к услугам которого прибегал всякий раз, когда работал над очередным делом.
Привлекательная внешность и артистические способности Рона, красивого африканца американского происхождения лет тридцати пяти, во многом способствовали его успеху.
– Я приложил тут парочку газетных статей, напечатанных в «Глоб», – сказал он, указывая на подшивку документов, которые читал Кейн. – А также пленку с записью интервью, которое передавали в день торжественного открытия ресторана.
Кейн кивнул, продолжая читать. Дайана Уэллс, образ которой вырисовывался в его сознании, была совершенно не похожа на женщину, которую описал ему Трэвис.
Она родилась в семье учителей и отказалась от мечты стать врачом, чтобы ухаживать за больной матерью, а позднее поступила в престижный Калифорнийский кулинарный институт. В 1982 году основала собственную службу питания и, наконец, две недели назад открыла собственный ресторан «Вид на гавань».
Хотя в статье было сказано, что у нее есть маленький сын, о том, что он приемный, там не упоминалось. В папке имелась также информация о старшем брате, который отбыл срок за участие в вооруженном грабеже в 1976 году, но, судя по всему, Дайана давно не поддерживала с ним никаких отношений.
Кейн оторвал взгляд от досье:
– Как ей удается совмещать работу
– У нее очень уплотненный распорядок дня, но она отлично со всем справляется. Каждое утро, проводив сына в школу, она на несколько часов отправляется в ресторан, а к трем часам, когда он приходит из школы, возвращается домой. Потом она отвозит его на футбольную тренировку или на сбор младшей группы бойскаутов, затем вместе с ним обедает. В шесть часов ее сменяет девушка, которая присматривает за ее сынишкой, а Дайана возвращается в ресторан, где остается до закрытия. По воскресеньям ее ресторан не работает.
– Нет ли каких-нибудь признаков того, что она пренебрегает воспитанием своего сына?
– Из того, что я узнал, никаких. Некоторые ее соседи, в том числе и студентка колледжа, которая присматривает за Закери, называют ее «супермамой» и завидуют ее энергии. Насколько я понял, парнишка ее обожает.
Кейн кивнул и закрыл досье.
– Отличная работа, Рон. – Он улыбнулся. – Удовлетвори мое любопытство: как тебе удалось столько всего узнать за такое короткое время?
Лицо Рона расплылось в улыбке:
– Удивительно, как у людей развязываются языки, если они думают, что ты кинорежиссер из Голливуда, выбирающий подходящее место для съемки фильма.
Кейн фыркнул. За последние годы Рон преображался в телефонного мастера, уборщика улиц, массажиста, журналиста и даже священника. Кинорежиссер – это что-то новенькое.
– На твоем месте я сохранил бы эту роль в своем репертуаре.
– Я так и сделаю. – Рон поднялся со стула. – Что-нибудь еще потребуется?
– Пока ничего.
Когда частный детектив ушел, Кейн снова принялся за досье Дайаны, вглядываясь в фотографию, сделанную репортером из газеты. Миловидное лицо. Интересные глаза, хотя по черно-белому снимку трудно было догадаться, какого они цвета. В ней не было ничего наигранного, нарочитого; она излучала обаяние, от которого становилось легко и просто.
И все же внешность бывает обманчива, особенно когда речь идет о красивой женщине. Ему ли этого не знать? Не так уж давно он позволил себе попасть под обаяние красивой женщины, слишком поздно поняв, что у нее было сердце акулы-убийцы.
Может быть, следовало бы самому посмотреть на Дайану Уэллс и, если удастся, поговорить с ней, чтобы узнать, что она собой представляет. Никогда не помешает знать, с каким противником предстоит встретиться в зале суда.
Подчиняясь порыву, он позвонил своей секретарше.
– Джеки, – сказал Кейн, поглядывая на фотографию Дайаны, – у тебя не намечено ничего важного на обеденный перерыв?
– Нет, если вы не сочтете важным съесть баночку низкокалорийного йогурта.
– Как ты отнесешься к тому, чтобы попробовать, чем кормят в новом ресторане?
– Всегда готова. При условии, что там не будут подавать «суши».
– Никакого «суши». Ресторан называется «Вид на гавань». Закажи нам столик на обеденное время. Если можно, на сегодня.
Ресторан «Вид на гавань» расположился в западной части Приморского района, на участке, который был почти полностью разрушен во время землетрясения 1989 года, а потом отстроен заново.