Проблеск надежды
Шрифт:
– Не жадничай. Нельзя получить все удовольствия за один раз.
Возле Хатингтонского парка она оставила машину, купила у уличного торговца два стаканчика шоколадного мороженого и повела Зака прогуляться по парку, терпеливо выслушивая все подробности стратегии следующей футбольной встречи. Когда сын закончил, Дайана задумчиво посмотрела на него и сказала:
– Мне нужно кое о чем поговорить с тобой.
Зак остановился, продолжая лизать мороженое.
– Я что-нибудь натворил?
Его
– Если бы натворил, разве я купила бы тебе мороженое перед обедом?
Он рассмеялся:
– Думаю, что нет.
Мимо, улыбнувшись им, прошла няня в униформе, толкавшая перед собой детскую коляску. Дайана улыбнулась ей в ответ, вспомнив не столь далекое прошлое, когда она гуляла с такой же коляской.
– Ты помнишь, как в прошлом году я рассказывала тебе о Надин? – Она умышленно сказала «Надин», а не «твоя мама», чтобы не запутать Зака.
Он кивнул:
– Она была моей родной матерью, но умерла.
– Правильно. Мы тогда говорили и о твоем отце. У него чуть напряглось лицо, но он снова кивнул:
– Помню.
– На днях он заходил ко мне.
Зак повернулся к ней и удивленно заглянул в глаза:
– Он здесь? В Сан-Франциско? Дайана кивнула.
– Ты говорила, что он живет где-то в Европе.
– В Европу он уехал сразу после того, как оставил Надин. Но в конце этого лета он вернулся, хотя я до прошлого четверга даже не знала об этом.
Тяжелая капля подтаявшего мороженого стекла по стаканчику, и Зак на лету поймал ее кончиком языка.
– Что ему нужно?
Дайана окинула взглядом маленькое плотное тельце, испачканную футбольную форму и огромные, вопросительно глядевшие на нее глаза. Она попыталась угадать, что он чувствует, но на его живой мордашке увидела лишь любопытство.
– Тебя. Он говорит, что хочет встретиться с тобой, стать для тебя, отцом. Он хочет также, чтобы ты половину каждого года жил с ним.
Она не могла бы сказать, что появилось у него на лице раньше: удивление или возмущение.
– Ну, нет, я не хочу жить с ним! Я даже его не знаю. – Зак взглянул на мать, с подозрением прищурив глаза. – Надеюсь, ты не сказала ему, что я согласен?
– Конечно, нет. По правде говоря, я обошлась с ним довольно грубо. Я выставила его из кабинета, а когда он позвонил два дня назад, я, не дослушав, повесила трубку.
– Ну и правильно сделала, – заявил он. Потом осторожно добавил: – Значит, он больше не будет тебя беспокоить?
Если бы все обстояло так просто!
– Я не думаю, что Трэвис откажется от своей затеи только потому, что я ему нагрубила. Пройдет немного времени, и он снова примется за свое. Потому-то я и должна была рассказать
– Я не буду с ним жить, – повторил Зак. – Кайл Петерсон живет у своего отца во время летних каникул, и ему это совсем не нравится. Мне бы тоже не понравилось.
Дайана пригладила рукой непослушные светлые волосенки Зака и, поддавшись внутреннему порыву, сказала:
– Не беспокойся, я не позволю, чтобы это случилось с тобой. Я рассказала тебе об этом только потому, что Трэвис принадлежит к одной из самых богатых семей в Сан-Франциско и эта история обязательно привлечет всеобщее внимание.
– Ты хочешь сказать, что нас будут показывать по телевидению и всякое такое?
– Вполне возможно. Твои приятели, наверное, будут задавать множество вопросов. Поэтому мне захотелось подготовить тебя.
Зак в полном молчании доел мороженое. К тому времени они добрались до фонтана, который местные жители почему-то называли «черепашьим», хотя черепах в нем никогда не бывало. Поставив одну ногу на низкую каменную оградку, он смотрел в воду.
– Ты сказала, что он богатый? А чем он занимается?
– Его семья владеет отелем здесь, в Сан-Франциско. Ты, наверное, слышал его название: «Линдфорд».
– Ух, ты!
Такая реакция ее не удивила. Возвышающийся на холме отель был не меньшей достопримечательностью города, чем какой-нибудь знаменитый памятник. Ребят однажды водили туда на экскурсию всем классом. Зак возвратился домой, переполненный впечатлениями от увиденного: огромного вестибюля, хрустальных люстр и старинных гобеленов с изображениями сцен знаменитых походов европейских крестоносцев.
Мысль, что такое величественное заведение принадлежит его отцу, не могла не произвести впечатление на мальчика – особенно на такого, который привык к скромному образу жизни семьи со средним достатком.
Словно почувствовав тревогу Дайаны, он взял ее за руку.
– Мне наплевать, что он такой богатый, мама. Я не хочу жить с ним. Если хочешь, я сам скажу ему об этом.
Дайана улыбнулась. Она обрадовалась тому, что Зак прежде всего подумал о том, чтобы защитить ее. Это доказывало, что его сходство с отцом ограничивается только внешними чертами.
– Спасибо, дорогой. Я скажу, если мне потребуется твоя помощь. – Они повернули назад к стоянке, где оставили «чероки».
– А пока я хочу, чтобы ты ни о чем не беспокоился, договорились? Никто не отберет тебя у меня, даже на один день.
В тот же вечер, когда Зак сидел перед телевизором и смотрел очередную серию «Вечерних сумерек», Дайана ушла на кухню, чтобы позвонить Кэт.
– Кэт, это я. Ты поговорила с Митчем?
– Да. Он хочет сам поговорить с тобой. Подожди минутку.