Проблема 28
Шрифт:
– Какие твои годы, – произнес он, чтобы не выдать своих мыслей, и тут же задал новый вопрос, – Тебе правда понравился мой подарок?
Подарить единственной дочери на свадьбу восьмизарядный автоматический пистолет со встроенным электрошокером и лазерным прицелом мог или безумец… Или запертый в крошечном городке на Урале полковник секретной службы.
– Я же писала тебе, – развела руками девушка, при этом ее улыбка стала еще шире, – Он великолепен! Я чуть не завизжала от восторга.
– Вот и славно, – наконец-то ему удалось улыбнуться непринужденно, – Ты держи его
– Я так и делаю, будь уверен. Хоть кое-кто и не в восторге от этого, – она испытала некую неловкость при попытке назвать своего мужа по имени. А потому использовала безопасный обезличенный вариант. Завьялов заметил это. Хотя и не понял, как это расценить.
– Как мама? Она в Москве? – спросил он вместо того, чтобы углубляться в размышления о муже своей дочери.
Ева смерила отца взглядом, словно прикидывая, насколько подробную правду он хочет услышать. Отделаться ей: «Да, она в Москве. У нее полный порядок, она передает тебе привет» или рассказать больше.
Завьялов почувствовал и это замешательство.
– Слушай, – наклонился он к столу, – я тут всего на несколько дней, потом меня снова запрут в Наногороде. И когда снова выпустят, я даже предположить не могу. Может пройти пять или десять лет. Так что, давай, скажи как есть! В конце концов, мне не наплевать.
– Она в Москве, – после еще пары секунд раздумья выдала Ева, – У нее все великолепно. Она не вспоминает о тебе. Не любит о тебе говорить. И она не любит тебя. Совершенно. После нескольких лет с Эдвардом она понимает, каким, прости, говнюком ты был. А теперь у нее все хорошо.
Она сделала паузу, чтобы поправить волосы и убедиться, что он реагирует нормально, а потом озвучила несколько отвлеченную мысль:
– Знаешь, семейное счастье перестало быть редкостью в этом городе. Это странно, черт побери! Никогда бы ни подумала, что взаимопонимание можно купить за деньги. Оказывается можно. Только их должно быть очень, реально много. И они должны быть у всех вокруг. А теперь, в Чистом городе так и есть. И, ты понимаешь, у людей, как будто, стало намного меньше причин для малодушия, подозрительности и злости… Это сказывается на всем. Женщинам больше нет смысла искать себе богатого жениха, чтобы обеспечить себе жизнь. Мужчины могут не беспокоиться, что их выбрали из-за толстого кошелька. Потому что теперь все богатые. И нет причин беспокоиться из-за работы, квартиры или подобной ерунды. И дети теперь по карману абсолютно всем. Может это все не так логично, как ты привык, но, я надеюсь, ты понимаешь меня. Люди реально стали лучше. И счастливее. И пары стали лучше. И счастливее.
Завьялов прекрасно понял, о чем хотела сказать его дочь, и не смог удержаться от полуриторического вопроса:
– Значит, она счастлива с этим американцем?
– Он канадец, пап, – сморщилась Ева, – И да, она счастлива.
– А со мной не была… – он потянулся к только что принесенному киберофициантом стакану с прохладным персиковым соком.
Она только посмотрела на него. Посмотрела протяжно. С этим выражением «пап, ты издеваешься или, правда, ни черта не понимаешь?».
Полковник спрятался
– Я был не лучшим мужем, – попытавшись придать фразе оттенок легкой безобидной иронии, проговорил он, ставя стакан на стол.
– Можно, я не буду это комментировать? – прищурив глаз, протянула Ева. В этот момент она была такой взрослой…
Завьялов поспешил поднять согласно раскрытые ладони. И мгновенно увел разговор в сторону:
– Ты по-прежнему бегаешь?
– Ох, ты вбил в меня чертову привычку, – засмеялась Ева, растапливая лед, осевший на их разговоре, после того как он вильнул на запретную северную территорию темы матери-бывшей жены.
– Эта привычка полезна для твоей милой попки, – не мог не улыбнуться полковник, – надеюсь, твой муж это ценит.
– Ага! А еще я продолжаю танцевать, – с удовольствием сообщила она, – Недалеко от дома открылась отличная студия танцев. Преподаватели просто супер. В декабре у нас будет большой концерт. Такой микс любительских и профессиональных танцев. Обещают даже приглашенную рок-звезду.
– Здорово! – искренне порадовался полковник. Он бывал на ее выступлениях всего несколько раз, но каждый раз в нем оставалось очень теплое чувство едва уловимой гордости за то, что его маленькая дочь может делать что-то такое, что ему самому даже близко не под силу, – Что танцуете сейчас? Это похоже на то, что я видел последний раз, или все успело кардинально поменяться?
– Похоже, пап, – она продолжала широко улыбаться, периодически пригубливая из своего бокала, – чуть больше резкости, меньше эротики. Но это всего лишь очередной виток спирали.
– Пришлешь мне видео концерта?
– Конечно, – легко согласилась девушка, и сделав очередной глоток снова сменила тему, – А как ты папа? Нет, правда! Как ты справляешься? Как вы все там справляетесь? В этой вашей огромной высокотехнологичной тюрьме.
– Это не тюрьма, дочь, – мотнул головой полковник.
– Да брось, – она дернула подбородком, – ты понимаешь, о чем я.
– Понимаю, – вынужден был признать он, – и ты знаешь… Все справляются по-разному. Для кого-то это реально стало раем на земле. Есть такие, особенно среди специалистов обслуживающих производство и программное обеспечение всей инфраструктуры. Многие из них словно попали в Дисней-лэнд. Крутая работа, лучшее пиво за сущие копейки, бесплатная пицца и все в таком духе. Они там прям балдеют в компании себе подобных.
– Но, видимо, не все, – она склонила голову.
Есть и такие, кто сильно тоскует, – вынужден был признаться полковник, – Кто-то даже увлекается алкоголем. Особенно среди тех, чей режим секретности вообще не допускает общения с внешним миром, даже внутри самого города. Таких людей там не много. Но они сильно ограничены в своих контактах и передвижениях. Многие так живут уже в течение двенадцати с половиной лет.
– Да уж, – понимающе протянула Ева.
– Но большинство принимает все вынужденные неудобства с какой-то степенью спокойствия, – Завьялов поспешил развеять ореол угрюмости, – Мы ведь там понимаем, что делаем по-настоящему большое дело.