Про ЛЮБОff/on

Робски Оксана

«Ты нужна нам», — сказал он. Кому «нам»? Партии, что ли?

— Я хочу встретиться с Костей. Поболеешь одна? — Рита смотрела на меня умоляюще.

Мне самой хотелось поболеть в одиночестве.

Я укрылась одеялом и вспоминала Влада. Снова и снова открывала ему дверь, убеждала, что он нам не мешает, смотрела ему в глаза, ощущала его руку на своем подбородке.

Надо же, лекарства привез. И еду.

Интересно, как он заботится о своей жене, когда она болеет? Носит ей чай? Гладит по голове?

Шепчет в ухо всякие ласковые слова? А она, наверное, специально подольше не выздоравливает.

Я представила Ладу.

Мне не хотелось думать о ней плохо. Наверняка она любит своего мужа. Пусть у них все будет хорошо.

Я смотрела какое-то ток-шоу, когда в дверь снова позвонили.

Приехал водитель Влада. С ним были еще два охранника. Они внесли в квартиру огромную коробку. Холодильник.

Оказывается, Влад заметил, что мы пользуемся автомобильным холодильником, который когда-то подарил Рите ее очередной жених.

Мое растерянное лицо отражалось в никелированной дверце.

— Рит… — выдохнула я в трубку почти шепотом, когда все ушли. — Ты не поверишь. Влад прислал нам холодильник.

Я даже убрала трубку от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка. Так завизжала Рита. Мне пришлось подробно описать ей размер, количество полочек на дверце и полочек вообще. Удобны ли ящики в морозилке и сколько всего ящиков.

Не вешая трубку, я аккуратно разложила по полкам то, что осталось от утреннего изобилия, переложила из нашего холодильника яйца и рассказала Рите, как это все смотрится.

Я еще раз сто открыла и закрыла дверцу.

Позвонила Владу.

— Спасибо, — произнесла я от всей души. — Мне, правда, не очень удобно… Скажи, сколько мы тебе должны?

В этот момент я молила Бога, чтобы Влад спокойно назвал мне какую-то цифру. Правда, я не знаю, о чем бы мне пришлось молить Бога в следующий момент.

— Ничего не должны. Мне это вообще ничего не стоило. Но ты довольна?

— Очень, — выдохнула я.

— Ну и отлично. Лекарства пьешь?

— Пью.

— Пей, а то холодильник обратно заберу.

— Ладно. Спасибо.

Я сидела на полу и улыбалась. Как в космосе. При очередном рассвете.

Это был День дипломатического работника.

Рита звонила какому-то своему знакомому, чья мама работала в МИДе. И просила поздравить маму с праздником.

Знакомый еще спал. Рита была настойчива.

Мама с детства учила меня уважать чужое горе. Рита учила меня уважать чужие праздники.

Я позвонила Владу и дала ему задание. Научиться легко произносить слово «жлобственничественность». Он записал его по слогам. Спросил, как работает холодильник. Потом — как я себя чувствую. Сказал, что у меня по телефону очень сексуальный голос.

— Спасибо, —

пролепетала я.

Рита пошла гулять с Терминатором, а я бродила по квартире в состоянии счастливого овоща. Я ни о чем не думала. Я улыбалась. И мне казалось, что я появилась на свет только сегодня. И что весь окружающий мир создан только для того, чтобы я появилась. Как же мало надо для того, чтобы появиться на свет! Всего лишь иметь подтверждение того, что у тебя очень сексуальный голос!

Влад справился с заданием только к следующему утру.

У меня спала температура.

Рита не ночевала дома.

Мне снились звезды. Одной из звезд была я. Целую ночь я переживала, что свечу недостаточно ярко.

— Перекладываемые. Перевертываемые, — отчетливо продиктовала я Владу, говоря более низко, чем обычно.

Я очень старалась, чтобы мой голос звучал так же, как вчера. Сексуально.

Я выздоровела в День Аэрофлота. В этот же день выздоровела Любовь Макаровна.

— Дашенька, как там Владимир Викторович? — спросила она меня в трубку очень бодро.

— Владимир? — Наверное, так люди себя чувствуют перед расстрелом. Когда следующая минута — последняя. — Викторович?

— Да. Вы отработайте сегодня, а завтра уже я им займусь. Как там, не безнадежно?

— Нет, все очень хорошо.

Секретарша встретила меня улыбкой под названием «Не думайте, что я не умею улыбаться».

— Живы? — спросила я, заходя в кабинет Влада и останавливаясь у аквариума.

— Живы, — кивнул Влад. — Хотя как они могли прожить столько времени без тебя — непонятно.

— А я сегодня последний день, — выпалила я, хотя собиралась сообщить эту новость в конце дня и при подходящем случае.

— Почему? — удивился Влад, сидя за своим огромным письменным столом. Так удивляются умные люди, сталкиваясь с глупостью. Немного высокомерно, но, в общем-то, от души. Так, наверное, удивлялся Галилей, когда ему не верили, что земля круглая.

— Любовь Макаровна выздоровела. Она сама будет заниматься с тобой.

— А… — Влад улыбнулся и хитро посмотрел на меня. — Ты расстроена? Скажи! Расстроена, да?

Он смеялся надо мной.

Я гордо задрала подбородок. Пожала плечами.

— А ты нет? — ответила я и удивилась собственной несдержанности.

— Конечно! — Он улыбнулся так широко, что было странно, как вообще такая улыбка смогла уместиться на лице.

Я улыбнулась в ответ. Приятно.

— Ты будешь по мне скучать? — Его глаза искрились весельем, и я, помимо воли, ему подыгрывала.

— Конечно! — Я в точности повторила его интонацию.

— Будешь мне названивать, приглашать в гости?