Про ЛЮБОff/on

Робски Оксана

Я тоже постаралась быть мужчиной. Потому что это так по-женски: расстраиваться, когда узнаешь, что кто-то женат. Даже если этого кого-то ты видела всего два раза в своей жизни.

Мы сидели рядом на заднем сиденье.

Обедать в ресторане я отказалась. Зачем ему деньги тратить? Да и скучно одной. А потом, там все эти вилки, ножи и бог знает что еще. Какие-нибудь холодильники.

Около гостиницы стоял мужчина в длинной коричневой шубе. И такой же шапке. Мех переливался на солнце, и если

бы в эту минуту меня спросили, что такое роскошь, я бы, не задумываясь, показала на него.

Иностранец, наверное.

— До вечера? — Влад кивнул, улыбнулся и неожиданно поцеловал меня в щеку.

Водитель открыл ему дверцу машины. А дверь в гостиницу — мужчина в шубе. Потом он открыл дверь пожилой паре и сразу за ними — девушке с огненно-рыжими волосами.

Мы медленно тронулись.

Он был швейцаром. Я была дурой.

Но Влад все-таки поцеловал меня в щеку.

Дома я запустила стиральную машинку и минуты две постояла перед отрывным календарем, борясь с соблазном посмотреть, какой же праздник будет завтра. День водолаза? Или пожарного?

Смотреть не стала. Зачем забегать вперед? Сегодня надо радоваться сегодняшней радости — Дню таможенника.

Терминатор играла резиновым цыпленком табака. Рита его в зоомагазине купила. Он стоил дороже пяти живых цыплят.

Мы уже давно снимали эту квартиру с Ритой вместе.

А дружим вообще всю жизнь.

Когда я собралась в Москву учиться, она поехала со мной. Не потому, что в Москву стремилась. Просто не хотела оставаться одна. И от родителей мечтала сбежать.

Ее родители очень любят друг друга. Мама даже пить начала, чтобы папе всегда компания была. Так они и сидят вместе дома. С работы их давно выгнали.

А Рита теперь работает помощником арт-директора в безумно модной дизайн-студии «Gempico», в самом центре Москвы. Все знают, что студия закрытая, и все хотят туда попасть.

Рита считает, что ей повезло. А я думаю, что моя подруга — талантливый человек. И если в студии работают профессионалы, то они прекрасно понимают, как повезло им.

Рита посылает родителям деньги. Они их пропивают.

Но Рита, по крайней мере, этого не видит.

Мне надо было что-то надеть на банкет к Владу. Ничего, на мой взгляд, подходящего у меня не было.

Я перебрала вешалки с Ритиными вещами. Они мне будут сильно велики. Хотя у нее тоже ничего нет. А может, я просто не представляю, что это должно быть?

В голове вертелись какие-то журнальные образы, но все они блекли перед роскошным швейцаром в гостинице на Тверской.

Я надела черную юбку и черную водолазку. Нельзя сказать, чтобы я не волновалась.

Я решила быть милой и приветливой. И как можно меньше разговаривать со всеми этими девушками. Надеюсь, никого из вчерашней компании не будет?

В конце концов, я на работе. И буду выполнять ее несмотря ни на что.

Как

сделать так, чтобы стать невидимой?

На колготках было полно затяжек, но других у меня не обнаружилось.

Может, надеть Ритины? А вдруг они соберутся у меня на коленках, как растянутые тренировочные штаны?

Лучше взять себя в руки. Я на работе. И мне глубоко безразличны все эти хохочущие девицы, которые спят в древнеегипетских усыпальницах.

Я выдохнула воздух на замерзшее окно. Белое облако осело на стекле влажным пятном. Мой вытянутый палец медленно повторял его контуры.

«С». 

Счастье? Нет. Совесть? Нет. Ситуация? Да. Ситуация. «С» — справимся.

Водитель приехал, как всегда, на полминуты раньше назначенного срока.

Мы заехали за Владом в гостиницу. Он вышел в пальто нараспашку, без шапки, улыбающийся и был так не похож на съежившихся от мороза и собственных проблем прохожих. Странно, что, глядя на него, люди не начинали расстегивать шубы и поднимать головы выше.

Калмычка была в черном форменном платье с белым фартуком. В этом наряде она стала лицом без определенной национальной принадлежности.

В квартире было очень много людей. Женщины в основном в платьях. И в туфлях.

Я довольно странно смотрелась в тапочках, которые взяла в прихожей, когда сняла сапоги. Но не надевать же сапоги обратно?

Еда была разложена на подносах, их носили официанты в бабочках. На журнальных столиках стояли вазы с фруктами. Большого стола не было.

Я не обедала. Официант остановился рядом со мной, и я принялась жадно разглядывать миниатюрные корзиночки, наполненные непонятно чем.

И как это брать?

Пауза затянулась.

— Может быть, икры? — предложил официант.

— С блинами? — оживилась я. Высоченная блондинка с неестественно пухлыми губами остановила на мне ледяной взгляд.

— Милая, блины с икрой — это кич.

Она равнодушно посмотрела на поднос, потом на официанта, и он в ту же секунду растворился среди гостей.

Боковым зрением я заметила, что корзиночки все берут руками. И отправляют в рот целиком.

— Это, наверное, с вами занимается мой муж? — спросила блондинка, глядя на меня так же, как минуту назад на официанта. Понятно, почему он исчез.

— Да. — Я вежливо кивнула. — Меня зовут Даша. Я поздравляю вас с пятнадцатилетием совместной жизни.

Она не успела ничего ответить, потому что другая блондинка с точно такими же пухлыми губами обняла ее за плечи.

— Моя дорогая! — Девушка мимоходом кивнула мне. — Ты выглядишь потрясающе! Что он тебе подарил?

— Чехлы на мою «шестерку». Из белой норки. И «Графы» в уши.

— Клево. А лезть не будут чехлы?

— Конечно, нет. Знаешь, сколько они стоят?

Брюнетка в розовом платье была обладательницей огромной, невероятных размеров, груди. В руке она держала стакан с виски.