Про ЛЮБОff/on
Шрифт:
Влад сказал, что жена — это формальность.
Я решила, что не встану с постели, пока он не позвонит.
А почему он должен мне звонить? Из командировки?
Рита включила свет.
— Ты не заболела? Мы с Костей на минуту заехали. Выйдешь?
КБУ с Ритой заняли два наших стула, поэтому я села на пол. Спиной к духовке. В которой никто никогда ничего не пек.
— У вас поесть нечего? — спросил Костя. Он пил специальные таблетки. Для тех, кто хочет бросить курить. Пластырь ему не помог.
— От этих таблеток есть хочется, — вздохнул
На нем была сиреневая рубашка и фиолетовый галстук.
Они звали меня с собой.
Я осталась дома. Я ждала звонка. Я очень упрямая. И вообще.
7
Когда-то давно меня учили передавать мысли другому человеку. Надо представить себя им. Вспомнить его манеру говорить, жестикуляцию.
Я лежала на кровати и представляла себя Владом. Вот так у меня кривится левый уголок рта, когда я хочу рассмеяться. Вот так я смотрю, когда хочу что-то спросить. Вот так я подхожу, когда хочу поцеловать. У меня на ногах начищенные ботинки. А одна рука все время в кармане. А сейчас я позвоню Даше. Я подойду к телефону и позвоню Даше. Зачем?
Откуда взялся в моей голове этот вопрос? Но я очень отчетливо слышала его.
Зачем? Влад сейчас думает: зачем мне Даша?
И поскольку ответа у него нет, он пока не позвонит.
Вообще-то я не склонна к депрессиям. Но когда потрясающе красивый мужнина говорит «У тебя такой сексуальный голос», а потом просто пропадает — это испортит настроение кому хочешь. Так еще и комплекс неполноценности развиться может.
Хотя, с другой стороны — имею я право попереживать? Может, в моей жизни больше никогда не будет возможности расстроиться из-за того, что мне не звонит будущий президент! Или, как минимум, депутат.
На второй день командировки Влада у меня не было ни дня, ни ночи, ни рассвета, ни заката.
Были двадцать четыре часа, которые я просто переждала.
Потом я поехала за зарплатой.
Потом в детский дом. Была пятница. Я раздавала конфеты тем, «кто старался». Строго следя, чтобы конфеты достались каждому. Маленький Миша, который почти совсем не говорил из-за врожденной болезни гортани, получил банан. На конфеты у него была аллергия.
Мы дышали по очереди на окно и писали буквы. А потом придумывали слова. Приз получал тот, кто придумывал самое веселое слово. Если «К» — то «клоун», если «С» — то «салочки», если «М» — то все равно «мама».
Я думала о том, что как бы ни сложилась моя жизнь, у меня все равно будут эти дети. И я нужна им. И они мне. А это значит, что мое существование всегда будет иметь смысл.
Влад позвонил в субботу утром. Спросил, можем ли мы считать, что выходные у меня уже были и поэтому суббота — рабочий день?
Он выступал с речью перед избирателями и заметил, что когда волнуется, то глотает окончания и вместо «сегодня» говорит «сёня».
Мы договорились, что я приеду к нему домой.
Дверь
— Владимир Викторович еще не прилетел, но вас просили обождать в гостиной.
Я — в который раз — рассматривала фотографии на полках, когда услышала голос Лады.
— …просыпаюсь, башка болит, первая мысль, ты же понимаешь, — где ключи от машины, кошелек и телефон?!
Ее голос и смех то удалялись, то становились ближе. Видимо, она ходила по соседней комнате. Она вообще знает, что я здесь?
— …думаю, поеду к тебе позавтракаю. Выхожу на улицу. Где моя машина? Нету! Блин, представляешь, не могу вспомнить, где ее оставила!
Двери в гостиную распахнулись, и я увидела Ладу. А она меня.
На ней был белый велюровый спортивный костюм, белая меховая куртка и белые меховые сапоги.
Во всем этом она уселась на диван напротив меня. И продолжала разговаривать по телефону, не сводя с меня глаз:
— …офигительно весело! Ну, так она-то стала двойные пить! А танец? Помнишь?
Лада заразительно рассмеялась. Я чувствовала себя лишней.
— …ну, да, да, я думаю, около «Зимы» я ее и оставила, блин! Надеюсь, не угнали… Хорошо, я сейчас что-нибудь придумаю. Да я сама хочу! Я половину не помню, может, ты чего расскажешь? Давай!
Лада бросила телефон на диван рядом с собой и широко улыбнулась мне.
— Привет! Влада ждешь?
— Добрый день. Да.
— Он еще не прилетел. Знаешь что? Поедешь со мной. Ты же на машине?
— Меня водитель привез.
— Вот я и говорю. Пошли быстрей, мне поговорить с тобой надо. Влад просил.
— Но… — Я не знала, что мне делать.
— Давай, давай! — Лада схватила меня за руку и потащила за собой. — Миленькие сапожки. Армани? — похвалила она мою обновку.
Я пожала плечами:
— Спасибо.
Надеюсь, она не спросит, кто мне их купил. Я чувствовала себя неловко. И вообще, куда я еду?
Лада небрежно кивнула водителю и развалилась на заднем сиденье, снова разговаривая по телефону.
— Слушай, а ты взяла телефон у этого мужика? Кому дал визитку? Мне? А где она?
Лада несколько секунд молчала. Потом начала хохотать и не могла остановиться до тех пор, пока не закончила разговор.
— Ну мы вчера и погуляли, — сказала она, обращаясь как будто ко мне, но на самом деле просто в воздух. Поэтому я не стала комментировать.
Мы зашли в красивый подъезд с кадками и охраной в бронежилетах. В лифте были ковер и зеркала.
Нам открыла невероятно полная девушка в махровом халате с мокрой головой. Я ее уже видела. У Лады в гостях.
— Яичницу будете?
Мы кивнули. Девушка крикнула кому-то: «Еще две яичницы и салат!» — и сообщила, что через два часа ей надо быть в клинике. Она лежала в клинике для похудания.
— Ну ты там хоть худеешь? — спросила Лада, наливая себе полный стакан минеральной воды.
— Да, конечно. Я уже четыре кэгэ скинула. И три чая, пожалуйста! Или ты — кофе? — спросила она Ладу.