Призыв
Шрифт:
“Много же от меня проку, ничего не скажешь!”
Дункан вскочил и тут же скривился от острой боли, пронзившей ногу, но решительно двинулся вперед. Дракон снова повернулся к нему спиной, и на сей раз он должен, просто обязан этим воспользоваться. Исполинскую бестию можно рубить хоть день напролет — ей все нипочем. Она не подохнет, пока не лишится чего-нибудь жизненно важного. Например, головы.
Он бежал во весь дух по каменному полу, глядя, как Ута вновь ловко увертывается от драконьих атак, то и дело нанося удары цепом. Краем глаза он заметил вспышку голубого сияния — это Фиона наложила целительное заклинание на Келля. Добежав
“Только бы он не обернулся! Только бы не обернулся!”
Безумно ухмыляясь, Дункан вскочил на основание хвоста и побежал дальше. Дул ветер, хлестал в лицо снег, и вдобавок драконья туша под ногами ворочалась и дергалась, но все же каким-то чудом ему удавалось сохранять равновесие. Раскинув руки и вопя от ужаса во все горло, Дункан мчался вверх по черному гребню вдоль драконьей спины.
— Дункан! — донесся откуда-то снизу пронзительный як Женевьевы. — Что ты делаешь, идиот?
Хороший вопрос. Вопрос, который он сам не успел как следует обдумать. Дракон только сейчас сообразил, что у него на спине кто-то есть. По счастью, Мэрик и Ута как раз в этот миг атаковали его, и чудовищу некогда было разбираться с наглым Стражем.
Дункан изо всех сил старался не смотреть вниз. Он бежал, упорно глядя на мелькавшую под ним чешую. Он старался не думать о том, на какую высоту забрался. Все в нем трепетало от неизбывного ужаса, и сердце неистово колотилось в груди.
А потом он поскользнулся. На долю секунды Дункану показалось, что сейчас он камнем полетит вниз, и вся эта безумная затея окончится ничем. Душа ушла в пятки. Почти непроизвольно он вогнал один из сильверитовых кинжалов в основание длинной драконьей шеи. Клинок вошел глубоко, воткнувшись в кость, и Дункан, изо всех сил вцепившись в рукоять, так и повис на ней, когда дракон, заревев от боли, взвился на дыбы.
Все завертелось перед глазами, и голова у Дункана пошла кругом. Дракон взмахнул могучими крыльями и, оттолкнувшись от пола, взмыл в воздух. Желудок Дункана стремительно подпрыгнул к горлу.
Ветер хлестал в лицо и неистово трепал черные волосы юного Стража. Он попытался было подтянуться к кинжалу, но не вышло — сейчас его только на то и хватало, чтобы крепко держаться за рукоять и кое-как дышать. Разглядеть что-то было почти невозможно — вокруг воцарилась темнота. Туловище дракона сотряс сильный толчок, и Дункан едва не свалился. Он сообразил, что дракон приземлился на какой-то карниз под потолком пещеры — быть может, именно там, где отсиживался в прошлый раз. Затем бестия снова подпрыгнула, с оглушительным ревом расправила крылья и взлетела.
Что-то свистнуло в темноте у самого виска, и Дункан не сразу сообразил, что именно. Затем какой-то предмет промелькнул прямо над ним, и он сумел распознать кончик сталактита. Может, бестия таким образом пытается столкнуть его со спины? Что ж, на третий раз это почти удалось, но Дункан, напрягая все силы, рывком подтянулся вверх по драконьей шее и сумел увернуться. Все же ему не удалось избежать чувствительного удара по ноге, и он скорчился от мгновенной острой боли.
Дракон снова начал снижаться. Собрав все силы, Дункан занес второй кинжал и вогнал его в драконью шею чуть повыше первого. Бестия дернулась, пытаясь сбросить непрошеного наездника, но теперь Дункан мог держаться уже двумя руками. Неистово карабкаясь по чешуе,
Дракон снова приземлился, и от сотрясения Дункан так ударился о чешую, что у него перехватило дух. Лавовый ручей, протекавший неподалеку, источал неяркий свет, но его хватило, чтобы разглядеть, как бестия пытается повернуть к нему голову. Длинная шея дракона была недостаточно гибкой, чтобы дотянуться до того места, где засел Дункан. Несколько раз драконьи челюсти клацнули совсем близко, так что он хорошо разглядел исполинские клыки, и в нос ударил серный запах, перемешанный с вонью падали.
Дракон по-прежнему двигался, но теперь у Дункана была опора, в которой он так нуждался. Выдернув один из кинжалов, он тут же вонзил его в шею чуть выше. Потом другой. И снова, и снова… Так он поднимался по драконьей шее.
Дракон замотал головой, пытаясь стряхнуть Дункана. Тому пришлось обхватить руками шею, прижавшись щекой к теплой чешуе, и держаться изо всех сил. Желудок выворачивало наизнанку, и, не будь там пусто, Дункана сейчас непременно вырвало бы. Стараясь не свалиться от толчков и хлещущего со всех сторон ветра, молясь Создателю о том, чтобы его не швырнуло через всю пещеру, Дункан выдернул един из сильверитовых кинжалов и точным ударом вонзил его в голову дракона.
Он ощутил, как клинок ударился о кость и пробил ее насквозь. Ярко-алая кровь хлынула из раны, окатив руку Дункана по плечо. Дракон с ревом запрокинул голову, но это движение не сбросило Дункана — наоборот, вынудило воткнуть кинжал еще глубже. Даже часть рукояти погрузилась в рану, и оттуда ударил новый фонтан крови. Дункан чувствовал, как дергаются, судорожно сокращаясь, мышцы шеи. Дракон попытался взлететь, но тут же рухнул, и его длинная шея со всей силы ударилась о пол.
Дункан просто не сумел удержаться. Обе руки соскользнули с рукоятей, его швырнуло прочь и ударило о камень с такой силой, что он услышал хруст сломанной руки. Громко, пронзительно крича, Дункан прокатился несколько шагов и замер.
Открыв глаза, он обнаружил, что вновь оказался в пределах действия заклинания Фионы. Ветер хлестал в лицо, осыпая пригоршнями льда, и в первое мгновение Дункан ничего не мог разглядеть, кроме дымно-оранжевого свечения лавы. Где дракон? Куда он подевался? Как можно потерять из виду такую исполинскую тушу?
И тут дракон появился — вынырнул из снежной круговерти, словно гигантский призрак. Его черная голова была обильно залита кровью, и он с бешеным ревом устремился прямо на Дункана. Разум кричал: “Беги!” — но тело, измочаленное ударом о камни, отказывалось повиноваться, и безмерный ужас сковал юношу. Громадная голова склонилась над Стражем, и тот зажмурился, стиснул зубы, ожидая неизбежного…
…А потом кто-то ухватил его сзади и…
Он увидел Жюльена, покрытого с ног до головы синяками и запекшейся кровью. Раненый воин подхватил Дункана и с силой швырнул к себе за спину. Краткий миг полета показался юноше вечностью. Дункан лишь успел заметить, как высший дракон клацнул челюстями в том самом месте, где он только что валялся.
А потом Дункан рухнул наземь, покатился, и в сломанной руке полыхнула такая боль, что в глазах померкло. Превозмогая мучительные страдания, он открыл глаза. Дракон навис над Жюльеном. Затем он бросился на воина, тот попытался поднять меч, но, обессиленный от ран, Жюльен двигался слишком медленно.