Призыв
Шрифт:
— Ну-ну, — со смешком сказал он, — не время сейчас падать в обморок.
— Знаю! — простонала Фиона.
Ута передала ему склянку с каким-то зельем, и Дункан немедленно поднес ее к губам эльфийки. Та скривилась, но покорно выпила и тут же зашлась надрывным кашлем. По телу ее прошла судорога. Затем Фиона открыла глаза и огляделась. Она по-прежнему была бледна как полотно, но сил заметно прибавилось.
— Видишь? — Мэрик похлопал Жюльена по спине. — У нее все в порядке. И у Николаса будет все в порядке, как только она до него доберется. Мне и самому несколько раз доставалось не меньше. Хорошо, когда под рукой
Воин явно смутился:
— Прошу прощения, ваше величество. Я, наверное, веду себя как плаксивая баба.
— Зови меня просто Мэрик и не говори ерунды. Вы же друзья. Веришь или нет, но мне прекрасно знакомы подобные чувства.
Жюльен помедлил, окинув Мэрика каким-то странным взглядом. Может, он решил, что Мэрик чересчур прямолинеен? Наконец темноглазый воин улыбнулся — немного застенчиво, но уже бодрее. И, больше ничего не сказав, бросился вслед за Келлем.
Из другого конца коридора за Мэриком внимательно наблюдала Женевьева. Лоскутом ткани она вытирала с лица кровь, но при этом не сводила с него глаз. В этом пристальном взгляде королю почудилось что-то зловещее. Все прочие теснились возле Фионы, помогая ей набраться сил для целительных заклинаний, и только командор стояла поодаль. Мэрик поневоле задумался, всегда ли Женевьева держится так отчужденно.
Фиона не мешкая принялась за лечение спутников, и все при этом прислушивались к нечеловеческому гулу, который все громче рокотал в недрах туннелей. К ним приближался еще один отряд порождений тьмы, и по тому, как Женевьева с растущей тревогой мерила шагами коридор, было ясно, что врагов сюда спешит немало.
У магии, которую применяла Фиона, были свои ограничения. Она исцеляла поврежденную плоть и восстанавливала некоторую часть здоровья, однако справиться с тяжелыми ранами ей было не под силу. Сломанная рука Жюльена так и осталась сломанной, и хотя Николас мог идти, было очевидно, что у него повреждены какие-то внутренние органы и эти повреждения еще долго будут причинять ему боль. Фиона и сама не вполне оправилась от ран. Ута не отходила от нее и, глядя, как магичка изнуряет себя, нервно сплетала и расплетала пальцы.
Когда очередь дошла до Мэрика, Фиону уже сотрясала дрожь и лицо ее снова лоснилось от пота. Это был верный признак того, что она истощена. Когда магичка протянула руку, чтобы коснуться его лба, Мэрик остановил ее.
— У меня нет серьезных повреждений, — сказал он. — Я справлюсь сам.
Фиона с любопытством глянула на него, изогнув бровь:
— Хочешь произвести на меня впечатление?
— Нет, хочу поберечь твои силы.
Эльфийка опешила. На мгновение взгляды их встретились, и она заколебалась, но все-таки, несмотря на протест Мэрика, закончила заклинание.
— Позволь уж мне самой беспокоиться о своих силах.
В голосе ее прозвучали ворчливые нотки, но прикосновение пальцев было нежным, почти невесомым, и Мэрик ощутил легкое покалывание — это проникала в него магическая энергия Фионы. Чтобы не глазеть на эльфийку, он сосредоточил все внимание на сияющей голубой ауре, которая окутала его тело.
Если растяжение и не прошло окончательно, то пострадавшей ноге тотчас изрядно полегчало. Перестала кровоточить и рана от стрелы в боку. Пусть заклинание и не вылечило Мэрика, но теперь он чувствовал себя в тысячу раз лучше. Он благодарно
И нескольких минут не прошло, как Женевьева приказала продолжать путь. И снова они бежали — по крайней пытались бежать: многочисленные раны изрядно замедляли продвижение. К тому же все они выбились из сил, особенно Фиона. И все равно командор непрестанно подгоняла их, требуя двигаться быстрее. Если собственные раны и досаждали ей, она это искусно скрывала, и казалось, что ее гонит вперед одна только непреклонная воля.
Помимо этого, их подхлестывал страх. Мэрику не нужно было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы понять: как бы они ни прибавляли ходу, порождения тьмы их нагоняют. Рокочущий гул теперь не стихал ни на долю секунды, и король почти готов был к тому, что за очередным поворотом на них набросится орда тварей.
Они снова оказались на Глубинных тропах, попав в гномьи туннели через трещину в стене. С точки зрения Мэрика, эта часть Глубинных троп ничем не отличалась от других: угрюмый мрак, разбитые изваяния гномов и расползшаяся повсюду скверна. Как же теперь вернуться на нужную дорогу?
Размышлять об этом было некогда, потому что бег превратился в бегство. В повелительных криках Женевьевы зазвучало исступление, и путники помчались со всех ног. Они бежали и бежали, минуя поворот за поворотом, и теперь уже Мэрик различал в темноте не только гул, но шипение и лязг металла — верные признаки того, что погоня близка.
И опять им пришлось покинуть Глубинные тропы — на сей раз у них попросту не было выбора. Туннель впереди оборвался, — вернее, это зрелище напоминало сломанную ногу, когда на месте перелома торчат осколки костей. За обломками камня простиралась громадная пещера, глубоко уходившая вниз. Продолжается ли туннель по другую сторону провала, различить в темноте было невозможно. Что же здесь произошло?
Повернуть назад они не могли. Оставалось только одно — идти вперед. Под шипение и металлический лязг Женевьева подала пример своим спутникам, первой прыгнув вниз. Она приземлилась и замерла, пригнувшись с мечом наготове, пытливо высматривая в темноте хоть какие-то признаки жизни. И не обнаружила ничего.
За ней тотчас попрыгали остальные. Мэрик приземлился на поврежденную ногу и зашипел от боли. Никто не обратил на него внимания. Замерев на месте, Стражи пристально всматривались в темноту. Сияние, исходившее от посоха Фионы, высветило в окружающем мраке лишь одно — громадные каменные обломки.
И еще здесь едко пахло серой. Мэрику показалось, что все вокруг пропитано этим запахом. Может, где-то поблизости серный источник?
— А это еще что такое? — скривился Дункан.
— Тихо! — шепотом рыкнула Женевьева.
Она по-прежнему сжимала в руке меч, и в ее изможденном взгляде горела настороженность хищного зверя. Командор явно считала, что они здесь не одни. Дункан с отчетливым стуком захлопнул рот.
Состояние Женевьевы передалось и остальным, и хотя они все же двинулись в неизведанный мрак, но продвигались вперед очень и очень медленно. Фиона держала посох высоко над головой, усилив его сияние настолько, чтобы можно было разглядеть, что их окружает. Разлом явно был естественного происхождения, и высоко вверху можно было в нескольких местах различить следы других туннелей.