Призыв
Шрифт:
Она побежала в приемную к Кэрол, а он повернулся на кресле к Сью.
– Итак, кто войдет в эту группу из семи, кроме меня и Роберта? Ваша бабушка уже знает? Как насчет Росситера? Я думаю, он хочет участвовать.
– Возможно, – уклончиво ответила Сью.
Что-то в ее ответе показалось редактору подозрительным.
– Сью? – окликнул он ее.
– Я пока не знаю, кого она хочет включить.
– Вы не знаете даже обо мне или Роберте?
– Ваш брат будет участником группы.
Рич посмотрел на девушку.
– А я?
– Она говорит, что ей нужен кто-то другой, – призналась Сью, не глядя
Лицо Рича посуровело.
– Мне все равно, что она говорит. Я буду участвовать. Возможно, я не какой-нибудь крутой «Джо Мачо» [19] , но я могу позаботиться о себе.
– Дело не в этом, – сказала Сью. – Важно другое. Но я еще поговорю с бабушкой.
– Поговорите с ней. Но я в группе. Скажите ей, что я буду в ней.
19
Название песни Джо Дассена.
– Я попытаюсь, – ответила Сью.
После работы, когда Рич с Анной вернулись домой, там не горел свет. Рич помнил, как Кори предупредила его о том, что придет поздно, но вид темного дома встревожил его, хотя он и притворился ради Анны, будто все отлично; и, как только он включил свет и телевизор, пошел в спальню и набрал номер кабинета Уиллера.
Рич подождал десять длинных гудков и только потом повесил трубку. Он вернулся в гостиную, собираясь предложить Анне доехать до «Тако Белл», купить там какой-нибудь еды, а на обратном пути проехать мимо церкви, когда вошла Кори, усталая, сердитая, но, очевидно, пребывающая в добром здравии. Он был рад, но ничего не сказал – просто сидел на диване, притворяясь, будто смотрит новости. Кори приготовила на ужин цыпленка с каджунской приправой. Это была все та же старая игра: он не говорил с ней, она не говорила с ним, но оба они без конца говорили с Анной.
Все отправились спать рано.
Рич проснулся, почувствовав, как маленькая рука теребит его за плечо.
– Папочка?
Он открыл один глаз и увидел Анну, стоявшую в темноте рядом с их кроватью.
– Что случилось, милая?
– Там, за моим окном, мужчина.
Рич сразу проснулся и сбросил с себя одеяло.
– Мужчина?
Он вскочил с кровати и достал из-под нее бейсбольную биту.
– Да. И он смеется надо мной.
Рич почувствовал, как похолодел.
Нет, Господи Иисусе, нет.
– Мне не нравится, как он смеется, папочка.
– Я разберусь с этим, моя сладкая. – Рич попытался улыбнуться дочери, но не был уверен в том, что у него это получилось. Он чувствовал, что его улыбка натянута и фальшива. – Ложись в кровать к мамочке.
– Я боюсь.
– Я обо всем позабочусь. Проверю, чтобы там никого не было, а когда удостоверюсь, что нет никакой опасности, приду и уложу тебя в кроватку, ладно? Ты согласна?
– Ладно, – неуверенно согласилась Анна.
Рич медленно пошел по коридору к спальне дочери. Роберт сказал, что видел Смеющегося Человека – это так выглядел вампир? Смеющийся Человек. Одной из вещей, о которых бабушка Сью говорила весьма расплывчато, был внешний облик вампира. Но она точно сказала, что он может выглядеть по-разному, что его внешность меняется. Может ли он принимать облик других монстров? Или наших страхов?
Если
Дверь в комнату Анны была открыта, и там горел свет. Рич вошел в комнату и выключил его. Шторы были задернуты, и он хотел видеть, что происходит на улице, когда откроет их. Если не погасить свет, то не разглядишь ничего, кроме собственного отражения в оконном стекле.
Он медленно подошел к окну, будто ожидал, что кто-то прячется за портьерами. На него глядел Винни Пух, сидя на детском стульчике в углу комнаты. Рич перешагнул через лежавшие на полу ракетки Анны для игры в настольный теннис… И остановился.
Теперь он услышал это сквозь стекло, сквозь портьеры, и волосы у него встали дыбом. Он слышал это раньше, узнал и теперь. Этот знакомый гортанный хохоток, сперва тихий и спокойный, но все продолжающийся и постепенно перерастающий в громкий и лающий хохот.
Рич заставил себя сделать еще шаг вперед, отдернуть портьеры и посмотреть во двор. И там был он. Смеющийся Человек.
Рич застыл на месте, не способный двигаться, не способный даже думать. Внезапно он столкнулся с худшим из своих ночных кошмаров, и хотя знал, чего ожидать, и был в какой-то мере подготовлен, он не ожидал, что его охватят такой ужас и беспомощность.
Смеющийся Человек смотрел на Рича из-под полей своего коричневого котелка и хихикал. Он стоял рядом с сараем, всего метрах в трех, сцепив перед собой руки, одетый в свой всегдашний темно-коричневый костюм, и смеялся. Рич раньше никогда не видел Смеющегося Человека так близко и впервые заметил полное отсутствие каких-то конкретных черт на его вечно ухмыляющемся лице – только какие-то нереально одномерные, вечно смеющиеся глаза.
Хихиканье продолжалось, становилось громче, перерастая в хохоток, в смех, в лающий хохот, и все это звучало непрерывно, без пауз для вдоха, нечеловеческий непрекращающийся смех.
– Папочка? – окликнула его сзади Анна.
Рич повернулся и увидел испуганное лицо дочери, глядевшей на него из коридора. Морок рассеялся. Он задернул портьеры.
– Я вернусь через минуту, – сказал Рич, и его голос звучал на удивление нормально.
Он подождал, пока девочка уйдет, и, убедившись, что она уже в родительской спальне, вернулся в комнату дочери, догадываясь, что смех прекратился. Когда он снова отдернул портьеру, во дворе никого не было.
Занавесив окно, он отошел назад, все еще крепко сжимая в руке биту, вышел из спальни дочери и закрыл за собой дверь. Затем вернулся в свою спальню, где Анна лежала на его половине кровати, а Кори глядела на нее через смеженные ресницы.
– Он ушел, папочка? Человек ушел?
– Какой человек? – сонно спросила Кори.
– Да, – прошептал Рич Анне. – Он ушел. Но я думаю, тебе лучше остаться сегодня ночью с мамочкой и папочкой.
Девочка кивнула, и он заметил в ее глазах облегчение.