Призраки не плачут
Шрифт:
Грейстоун-Холлоу никогда не был для меня домом.
Я не помню, как встал. Я не помню, как пожал ему руку. Я только помню, как вышел. Секретарша говорит что-то, чего я не слышу. Мои ботинки оставляют еще больше грязи на кремовом ковре.
И вот я на улице. Резкий осенний воздух ударяет мне в лицо, возвращая меня в сознание. Мои пальцы онемели. В груди все сжалось. Письмо горит у меня в кармане, как будто оно сделано из огня, а не из бумаги.
Мимо проезжает серебристый BMW, за ним следует грузовик, скрепленный ржавчиной и надеждой. Кто-то слишком долго смотрит на меня
Ты заслуживал лучшего.
Нет, я этого не делал. Я получил то, что заслужил. Именно это и происходит, когда ты делаешь выбор, который сделал я. Когда все выходит из-под контроля, и ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить это.
Я должен был что-то сделать.
Он ничего не мог сделать. Никто ничего не смог бы сделать. Я бы не принял помощь, и к тому времени, когда я понял, что не смогу справиться с этим в одиночку, было слишком поздно придавать этому значение.
Десять тысяч долларов в месяц? Дом? Машина? Двести пятьдесят тысяч ждут меня через шесть месяцев, а потом еще через двенадцать месяцев?
Это слишком. Это слишком просто. И это слишком щедро для того, кто годами учился тому, что ничто хорошее не длится долго.
Ничто в моей жизни не продавалось по цене выше, чем указано на бирке.
Я иду быстрее, мне нужно сжечь беспокойную энергию, которая ползет у меня под кожей. Желание пробежаться проходит через меня. Уходи, не смотри слишком пристально на то, что тебе предлагают. Но я не могу.
Ключи в моей руке не позволяют мне. Письмо в моем кармане не позволяет мне.
Что бы еще ни задумал Эдвардс, это ждет меня, как бомба замедленного действия, которая взорвется через тридцать дней. А под ним ждет призрак Грейстоун-Холлоу, напоминая мне, что некоторые места не позволяют тебе забыть, кем ты был, независимо от того, сколько денег кто-то может бросить тебе, чтобы заставить остаться.
Пока я иду, свет меняется, на горизонте собираются тучи, темные от обещания дождя. Листья летят по тротуару, высохшие и ломкие, подхваченные маленькими вихрями, которые никогда не позволяют им где-либо задерживаться надолго.
Я продолжаю идти мимо зданий, которые наполовину помню с тех пор, как был здесь в последний раз, и улиц, хранящих воспоминания, от которых я годами пытался убежать. Ключи остаются зажатыми в моем кулаке, металл нагревается на моей ладони. Сложенное письмо остается у меня в кармане, и я стараюсь не думать о том, что еще он мог бы сказать.
Глава четвертая
РОНАН — 17 ЛЕТ
Дрожащими руками я перекидываю рюкзак через плечо и встаю. Все, что у меня есть, запихнуто внутрь. Две рубашки, одна запасная пара джинсов, тетрадь, которую я прихватил из прошлой школы, и книжка в мягкой обложке, которую я нашел зажатой и забытой на заднем сиденье «Грейхаунда».
Восходящее
Офис средней школы откроется только через три часа, поэтому я роюсь в карманах и наскребаю достаточно денег, чтобы купить кофе в закусочной рядом с автобусной станцией. Официантка оставляет меня в покое, бросая взгляд на тетрадку, которую я разложил на столе, и ставит мне кофе. Она, наверное, думает, что я просто еще один ребенок, делающий домашнее задание в последнюю минуту.
Но дело не в этом.
На этот раз подделки получились прекрасными. Должно быть, после того, что произошло в Портленде, где я использовал неправильный логотип, а секретарша действительно начала звонить. Я ушел прежде, чем кто-либо смог что-либо подтвердить.
После этого мне стало лучше. Бланки школ, формы перевода, медицинские карты — все доступно онлайн, если вы знаете, где искать. Я выяснил, какие детали важны, а какие никто не проверяет. Естественное продолжение подделки рецептов моей матери много лет назад. Подписи врачей, штампы с датами, номера страховых свидетельств. Тогда речь шла о том, чтобы сохранить ей жизнь. Теперь речь идет о том, чтобы самому не исчезнуть навсегда.
Я выбрал этот город из-за его размера. В нем есть средняя школа среднего размера, в которую постоянно переводятся ученики из близлежащих городов. Это такое место, где текучесть студентов настолько высока, что расставление галочек имеет большее значение, чем погоня за деталями. Дня за библиотечным компьютером в Сиэтле было достаточно, чтобы это понять.
Это мой последний шанс закончить образование, прежде чем улицы проглотят меня заживо.
Прогулка до школы занимает двадцать минут от закусочной. Я запомнил маршрут прошлой ночью, изучая распечатанную карту города, пока у меня не защипало глаза. Здания становятся старше по мере того, как я удаляюсь от станции, потертый кирпич и облупившаяся краска рассказывают истории о лучших днях.
Я подхожу к старшей школе как раз в тот момент, когда на стоянку для персонала начинают заезжать первые машины. Здание возвышается на фоне утреннего неба, трехэтажное кирпичное, с затемненными окнами. Она выглядит так же, как и любая другая школа, в которой я был. Та же старинная архитектура. Тот же забор из сетки, отделяющий территорию от окрестностей за ее пределами. То же ощущение, что это место было здесь всегда и будет оставаться здесь еще долго после того, как все, кто находился внутри, уйдут.
В главном офисе никого, кроме секретарши. Я передаю ей свои документы.
— Ронан Оливер. Я должен был начать обучение сегодня.
Ее пальцы стучат по клавиатуре, ногти выкрашены в тот же оттенок розового, что и таблетки моей матери. Случайная деталь, которая проходит сквозь время. Некоторые воспоминания таковы. Они остаются достаточно острыми, чтобы спустя годы вызвать у вас кровотечение.
Она хмуро смотрит на экран.
— Ваши предыдущие школьные записи, похоже, неполные.