Призраки не плачут
Шрифт:
— Почему?
— Он очень ясно выразил свои желания. — Игнорируя мой вопрос, Митчелл открывает папку, и я мельком вижу почерк Эдвардса — все тот же закрученный почерк, который я помню по письмам и заметкам на полях эссе. У меня сжимается горло. — Он оставил вам дом на Сидар-стрит, а также значительную сумму денег, находящуюся в доверительном управлении.
Слова прыгают у меня в голове, как камешки в пустой банке, производя шум, но не складываясь ни во что, что действительно имело бы смысл. Я, должно быть, неправильно
— Он… что сделал?
— Дом нуждается в ремонте, но не подлежит ипотеке. Все расходы по передаче вам собственности были оплачены. — Он проверяет документы, лежащие перед ним. — Еще есть машина. «Хонда» новой модели. Ей меньше года, пробег совсем небольшой. Она в отличном состоянии. Полагаю, вы умеете водить? Если нет, то для этого тоже есть соответствующие условия.
— Я умею водить. — Ответ приходит автоматически. Это было первое, над чем я работал, когда вышел из тюрьмы и нашел свою первую работу.
Он кивает и что-то записывает на полях листа, который читает.
— Хорошо. Тогда отложенные на это деньги пойдут на содержание машины. — Он переворачивает страницу. — В дополнение к дому и машине вы будете получать пособие в размере десяти тысяч долларов ежемесячно. Это покроет ваши повседневные расходы на проживание, а также позволит профинансировать ремонт дома. Через шесть месяцев вам будет выделен дополнительный траст в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов. Через двенадцать месяцев после этого, при условии, что вы будете следовать изложенным им требованиям, будет внесен второй депозит в размере еще двухсот пятидесяти тысяч.
— Нет. Что? — Слова вырываются достаточно резко, чтобы заставить Митчелла моргнуть. Мой пульс громко отдается в ушах, сердце колотится о ребра. — Это не так. … Он не может…
Цифры продолжают крутиться у меня в голове, отказываясь выстраиваться в нечто осмысленное. Дом. Машина. Больше денег, чем я когда-либо видел.
— Принести вам что-нибудь? Воды? Кофе? Подождите минутку. Я знаю, что сообщаю вам слишком много информации.
Голос Митчелла нежен, как будто он разговаривает с испуганным животным.
Может быть, я и есть такой. Какое-то дикое существо, которое забыло, как доверять или как принимать что-то хорошее, не ища ловушки.
Я качаю головой. Не думаю, что смог бы что-нибудь выпить, даже если бы захотел.
— Мне продолжать?
— Еще что-то? — Я едва могу выдавить из себя слова.
Легкая улыбка тронула уголок его рта.
— Ежемесячное пособие предназначено для того, чтобы вы могли сосредоточиться на выполнении условий, изложенных мистером Эдвардсом, чтобы вы могли получить полный целевой фонд.
— Каковы условия?
— На данный момент мы поддерживаем собственность и приводим ее в соответствие со стандартами, которые делают ее полностью пригодной для жилья. Вы должны остаться здесь, в Грейстоун-Холлоу, на шесть месяцев, жить в этом доме и завершить работу. — Он кладет на стол конверт, запечатанный воском, словно предмет из другого века. — Существуют дополнительные требования, но, согласно инструкциям
Конверт сделан из плотной дорогой бумаги — такой, какую используют для важных документов, а не записок, которые передают проблемным детям, которые спят в школьных библиотеках. Я подавляю эту мысль, пока она не пустила корни, и вскрываю конверт.
Ронан,
Ты заслуживал гораздо лучшего, чем то, что дала тебе жизнь. Я должен был что-то сделать еще тогда, а не ждать, пока не стало слишком поздно. Я этого не сделал, и за это я всегда буду сожалеть. Я надеюсь, что, по крайней мере, я сделал так, чтобы последние семь лет было немного легче переносить, но для меня этого недостаточно. Ты хороший человек, Ронан, и я хочу, чтобы сейчас у тебя были возможности, которых у тебя не было тогда. Я знаю, что инстинктивно ты скажешь «нет», но не позволяй своей гордости лишить себя этого шанса.
Это не благотворительность и не жалость. Это первый шаг к тому, чтобы вернуть себе свое будущее.
Мой пульс отдается в ушах, заглушая все, что Митчелл говорит о документах и подписях. Письмо сминается у меня в кулаке прежде, чем я осознаю, что мои пальцы шевелятся.
— Я понимаю, что это ошеломляет, — тихо говорит Митчелл. Его голос, кажется, доносится откуда-то издалека. — Пожалуйста, не торопитесь.
Но время не придаст этому смысла.
— Что мне нужно сделать?
— Мне нужно, чтобы вы подписали, что понимаете условия, и подготовили некоторые документы, подтверждающие ваше право собственности на дом и машину. Вам также нужно будет прогуляться в банк, где вам нужно будет подписать некоторые дополнительные документы, чтобы передать вам счет и средства.
Я киваю и подписываюсь там, где он мне говорит. Моя подпись выглядит неправильно рядом со всеми формальными юридическими формулировками. Каждый росчерк пера указывает мне на что-то, чего я не понимаю. Как только я закончу, он сделает копии всего и отдаст их мне. Доказательство того, что это реально. Что кто-то думал, что я заслуживаю… чего- то.
Мне от этого не по себе. Я уже жалею, что вписал свое имя в документы. Здесь должен быть подвох. Кое-что, чего я еще не понял.
— Это ключи от дома. — Митчелл протягивает их. Я секунду колеблюсь, прежде чем взять их. Металл слишком тяжел для моей ладони. — Вот ключи от машины. Ключи от гаража вы найдете в кухонном ящике в доме. Во дворе за домом есть мастерская. Ключи от нее должны быть в гараже. Есть еще одно письмо, которое мистер Эдвардс хотел бы, чтобы вы вскрыли, когда почувствуете, что готовы. — Он вручает его мне, затем встает и протягивает руку. — Добро пожаловать домой, мистер Оливер.
Дом.