Призрак в Монте-Карло

Картленд Барбара

— Вышла замуж! Я не знала! Я не догадывалась!

Рука Эмили метнулась к горлу, как будто что-то душило ее. Великий князь по-прежнему сурово смотрел на нее.

— Вам следовало бы лучше узнать свою сестру, — сказал он, — но, судя по тому, что я слышал о вас и что узнал сейчас, боюсь, вы были заняты только собой. Именно вы, Эмили Ригад, разрушили нашу семью. Мы с Элис любили друг друга, но ее чувство оказалось слабее страха перед вами. Она боялась вас, боялась даже письмом сообщить вам о нашей свадьбе. Когда я предложил написать вам, у нее началась истерика, она сказала, что вы разозлитесь, что никто не должен знать. Поэтому мы все держали в секрете. Но постепенно я стал замечать, что яд, которым вы отравили ее, слишком

глубоко проник в душу моей жены, чтобы я мог спасти ее от постоянного страха и страданий. Вы отравили ее тем, что внушили ей ненависть к мужчинам, ту самую лютую ненависть, что владела вами всю вашу жизнь, заставляя вас презирать всех мужчин на свете. И она стала верить тому, что вы вдолбили ей: что все мужчины животные и несут в себе одно зло.

Я был не в силах что-либо изменить, ничто не могло повлиять на нее. Она стала избегать меня. Ее любовь превратилась в ненависть — ненависть, которую вы взращивали в ее душе с самого детства. Вот что вы сотворили и вот почему она ушла от меня, оставив любовь и счастье и вернувшись к вам и вашей ненависти, которая оказалась сильнее того, что я мог предложить ей. Именно вы разрушили наш брак, Эмили Ригад, именно вы, а не я, погубили вашу сестру.

Эмили закричала странным голосом.

— Это неправда! — взорвалась она. — Вы лжете! Вы хотите оправдать себя, избежать возмездия, которое я для вас приготовила. Все эти годы я вынашивала план мести — и я преуспела. Я хотела разрушить вашу жизнь и жизнь вашего сына, и это мне удалось. Вы никогда не забудете этого мгновения, вам не уйти от него. Вы погубили Элис, вы убили ее, а ее дочь — ее и ваш ребенок — получила образование, которое было оплачено деньгами, поступавшими из…

— Молчать!

Властный голос Великого князя оборвал Эмили на полуслове. Внезапно с ней стало происходить нечто странное. Казалось, у нее началось удушье, ее лицо исказила жуткая гримаса. Она вытянула руки, как бы пытаясь за что-нибудь ухватиться, но, не найдя опоры, рухнула на пол.

Глава 15

Эмили прожила еще три дня, но за это время она так и не пришла в сознание. Жанна преданно ухаживала за ней, Мистраль практически постоянно находилась возле ее кровати, однако они были не в силах помочь. Эмили уложили в постель в «Шато д'Оризон», Великий князь послал за своим личным врачом, который, стоило ему взглянуть на Эмили, сразу же вынес свой приговор: надежды нет. «С этой дамой случился тяжелый удар, — сказал он, — она не проживет и нескольких дней. Если произойдет чудо и она выживет, до конца своих дней она останется полностью парализованной».

Мистраль, наблюдая, как Эмили все глубже погружается во мрак небытия, чувствовала, что для Эмили это наиболее милосердный и щадящий выход из создавшегося положения. Ее лицо было искажено до неузнаваемости, и трудно было поверить, что в кровати лежит та самая Эмили.

Долгие часы провела Мистраль подле своей тетки. У нее возникло ощущение, будто она перестала и думать, и чувствовать. Ей казалось, что время остановилось, что она находится где-то между небом и землей, между прошлым и будущим — в каком-то вакууме, в котором человек живет и двигается как во сне, ничего не предпринимая для решения каких-то проблем.

Она не понимала, что сама еще не оправилась от шока, что после того, как ей пришлось пройти через все испытания последних дней, ничто не могло уже причинить ей боль; что это просто защитная реакция ее организма, который отключил ее от внешнего мира.

На третий день Эмили умерла. Мистраль покинула погруженную в полумрак спальню и прошла в гостиную, где, как ей сказали, ее ожидал Великий князь, который хотел поговорить с ней. Комната была залита солнцем, но Мистраль казалось, что ее глаза застилает серая дымка. Великий князь стоял у камина. Девушка подошла к нему и подняла на него обведенные

темными кругами глаза. В этот момент с шумом распахнулась дверь, и в гостиную вошла Жанна.

Она горько рыдала, слезы градом катились по ее щекам.

— Она умерла! — проговорила старая горничная. — Мадам умерла!

Казалось, Жанна сейчас упадет в обморок, и Мистраль подбежала к ней. Но та отшатнулась от нее.

— Не дотрагивайтесь до меня, мадемуазель, — потребовала Жанна. — Я должна кое-что рассказать, и немедленно.

Она взглянула на Великого князя.

— Присядьте. Вы очень измождены, — успокаивающе сказал он.

Жанна покачала головой.

— Я останусь стоять, ваше императорское высочество, — твердо проговорила она.

И начала свой рассказ. Как будто все, что скапливалось в ее душе годами, теперь выплеснулось, подобно словесному водопаду, наружу, нарисовав при этом ужасающую, отвратительную, отталкивающую и в то же время впечатляющую картину.

Ее рассказ заворожил и Мистраль, и Великого князя. Не предприняв ни единой попытки остановить ее, они стояли и слушали откровения Жанны. Она рассказала, как более девятнадцати лет служила у Эмили, которую знала еще с детства, когда они девочками ходили в школу в Бретани. Она рассказала о странном характере Эмили, объединявшем в себе и сжигающую ненависть к своему отцу и всепоглощающую любовь к ее единственной сестре Элис. Она рассказала, как родилась Мистраль, как Эмили принялась строить план мести, который в конце концов полностью завладел ею, превратившись в смысл ее существования. Она рассказала, как Эмили отправилась в Париж, полная решимости заработать достаточно денег, чтобы оплатить обучение Мистраль, как она вышла замуж за месье Блюэ и послала в Бретань за Жанной, которая понадобилась ей, чтобы помогать вести хозяйство.

Слушая слабый, прерываемый рыданиями голос Жанны, Мистраль начала понимать, что страстное желание Эмили отомстить вытеснило все, что было в ней хорошего и доброго. Она оказалась полностью подчинена этой навязчивой идее, которая отравила ее душу подобно яду, разлагающему тело. Она оставила себе знаменитое заведение месье Блюэ, чтобы добывать деньги, которые были столь необходимы для претворения в жизнь ее злого замысла. Она трудилась с фанатизмом, без выходных, без отдыха, движимая одной целью: копить, откладывать на тот день, когда она сведет счеты с Великим князем.

Наконец Жанна подошла к тому моменту, когда над планом Эмили возникла угроза в лице Генри Далтона. И Эмили решила, что лучше убить его, чем поддаться шантажу. И когда весь ужас содеянного открылся ей, Мистраль почувствовала, как холодная рука сжала ей сердце. Впервые с того мгновения, когда столь недолгое счастье было безжалостно отнято у нее, она заплакала.

А Жанна продолжала рассказывать, открывая перед девушкой страшную историю жизни Эмили. Наконец Мистраль поняла, почему раджа похитил ее, почему Роберт возненавидел ее и начал презирать. Теперь, когда она ясно представила, через какое нагромождение зла ей пришлось пройти, ее охватил ужас, и ей оставалось только плакать, как беззащитному ребенку, который плачет после того, как нависшая над ним опасность миновала.

В ее голове царила полная неразбериха. Она оплакивала и себя, и Роберта, и Жанну, и Эмили. Да, и Эмили, которая за всю свою жизнь не видела ничего, кроме беспросветной мглы отчаяния, и от которой отвернулся Господь.

Ослепленная льющимися непрерывным потоком слезами, дрожащая, Мистраль упала бы на пол, если бы ее не подхватили чьи-то сильные руки. Ее уложили на кровать в ее спальне, кто-то принялся успокаивать ее, но ничто не могло остановить ее рыданий. Пришел врач, она послушно выполнила все его указания, но все это она делала бессознательно, не отдавая себе отчета в своих поступках. Она смутно помнила, что пила какую-то жидкость с горьковатым привкусом, которая приятным теплом разливалась по телу.