Призрак в Монте-Карло

Картленд Барбара

— Я размышлял всю прошлую ночь, — сказал князь, — и понял, что поступил необдуманно и нарушил условности тем, что привез вас на свою виллу. Но в тот момент, страшно обеспокоенный вашим состоянием, я совершенно не учел, что могут вообразить люди, когда узнают о вашем пребывании на моей вилле.

— Но нас же никто не видел, — напомнила Мистраль.

— Сэр Роберт видел, — ответил князь.

— Но сэр Роберт не будет… — начала она и остановилась.

Она собиралась сказать, что сэр Роберт будет молчать, но потом спросила себя, может

ли она поручиться в этом. Разве она могла предположить, каковы будут его действия? Ей казалось, что она хорошо знает его, но она обнаружила свою жестокую ошибку. Это был единственный человек на свете, чьи действия она не могла предугадать.

— Сэр Роберт — истинный джентльмен, — согласился князь. — Но не забывайте о слугах — ведь за них никто не поручится. В Монте-Карло даже воздух пропитан тайнами, а у стен есть уши. Нет, мадемуазель, мы очень необдуманно поступили вчера, и я не могу допустить, чтобы вы страдали из-за моей же оплошности. Я приехал сюда, чтобы попросить вас оказать мне честь и стать моей женой.

Мистраль даже не предполагала, что может услышать от него нечто подобное. Она недоверчиво взглянула на него, охватившее ее изумление лишило ее дара речи. Он ждал, пристально глядя ей в лицо, и в этот момент дверь спальни тетушки распахнулась, и Эмили вошла в комнату. Весь ее вид дал понять Мистраль, что она подслушивала. Дверь была приоткрыта, и Эмили, должно быть, стояла рядом, выжидая удобного момента, чтобы вмешаться.

Она театрально прошествовала на середину комнаты. Князь и Мистраль поднялись.

— Ваше сиятельство, — сказала Эмили, приседая в реверансе. — Простите, что не смогла принять вас, но сомневаюсь, чтобы вы сожалели о моем отсутствии. Надеюсь, вы извините меня, если я скажу, что, когда я входила в комнату, я услышала ваши последние слова.

Оценивающий взгляд, который князь бросил на Эмили, дал Мистраль понять, что слова тетки только подтвердили подозрения князя. Однако он вежливо ответил:

— В таком случае нет надобности повторяться, мадам.

— Вы правы, — согласилась Эмили. — А теперь мы все немедленно отправимся в «Шато д'Оризон».

— К моему отцу? — удивленно переспросил князь.

— К Великому князю, — твердо заявила Эмили, и Мистраль обратила внимание на звучавшее в ее голосе возбуждение.

Она собрала всю свою храбрость и сделала шаг вперед.

— Подождите, тетя Эмили, — сказала девушка. — Я еще не дала ответ князю.

Ее тетка повернулась к ней. На ее лице отразилась такая ярость, что Мистраль сжалась.

— Ты ничего не будешь отвечать, Мистраль, — прошипела она. — В этом нет нужды. Как я уже сказала, мы немедленно отправляемся к Великому князю.

— Я не вполне вас понимаю, мадам, — запротестовал князь. — Вам ничто не мешает увидеться с моим отцом, если именно таково ваше желание. Однако он находится в полном неведении относительно моих намерений, и мне хотелось бы самому сообщить ему эту новость.

— Вот сейчас и сообщите, — отрезала

Эмили, — и перед ним вы повторите свое предложение, которое только что сделали моей племяннице.

Мгновение казалось, что князь не подчинится, но потом, пожав плечами, чем красноречивее любых слов выразил свое отношение к Эмили, он сдался.

— Если вам так угодно, мадам, я не возражаю.

— Но, тетя Эмили… — начала Мистраль.

— Замолчи, — оборвала ее Эмили, и Мистраль поняла, что спорить бесполезно.

Она хотела сказать, что у нее нет ни малейшего желания выходить замуж за князя. Она прекрасно понимала, что он сделал ей предложение только из соображений порядочности, и, даже если бы она и любила его, она никогда бы не воспользовалась создавшейся ситуацией. Но она не любила его. Какие бы чувства ни испытывал Роберт, даже если ей не суждено когда-либо увидеться с ним, она всегда будет любить только Роберта.

Она знала это, как будто смогла заглянуть в будущее. В ее жизни никогда не появится другой мужчина, которого она могла бы полюбить такой всепоглощающей любовью. Действительно, ее сердце больше не принадлежало ей. Оно было навечно отдано Роберту в то мгновение, когда он поцеловал ее, и себя она отдала в его власть. Пусть он не хочет видеть ее своей женой, но она принадлежит ему, и ничто на свете не может изменить ее решения. И все же с тетей Эмили спорить бесполезно, любые действия Мистраль будут бессмысленны.

Все трое молча спустились в холл. Около двери стоял экипаж князя. В полном молчании они расселись на сиденьях: Эмили и Мистраль — рядом, князь — напротив.

«Это — сон», — думала Мистраль, пока они ехали по пыльной дороге. Но напротив нее сидел князь, которого бледность делала еще привлекательнее, даже несмотря на хмурое выражение. А рядом восседала тетя Эмили. В странном блеске ее глаз, в победном взгляде — во всем ее облике было нечто жуткое.

«Так вот для чего она трудилась всю свою жизнь! — внезапно осенило Мистраль. — Вот ради чего она строила планы! Что же происходит? Что все это значит? Почему мы едем к Великому князю?»

Всю дорогу они молчали. Мистраль хотелось заговорить, но она знала, что стоит ей произнести хоть слово, как тетка тут же оборвет ее. Князь смотрел в окно. Мистраль боролась с желанием успокоить его, сказать, что, как бы тетушка ни старалась, она не заставит ее выйти за него замуж. Ни угрозы, ни шантаж — ничто не подействует на Мистраль. Ведь венчание — это церковное таинство, и, что бы Эмили ни предпринимала, Мистраль будет дано право выразить свою волю.

Но разве можно о чем-либо говорить с князем, когда рядом сидит Эмили? Мистраль оставалось молчать, сознавая свое полное бессилие. Временами ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Она понимала, ее состояние — результат того, что со вчерашнего дня она еще ничего не ела. Мистраль испытала непередаваемое облегчение, когда увидела, что они подъезжают к «Шато д'Оризон».