Призрак бомбея
Шрифт:
Отступив, он указал на потолок, где на длинной металлической трубке висел вентилятор — пережиток британской эпохи, с широким каркасом и сверхдлинными лопастями. Вентилятор с треском завертелся. Постепенно он набрал скорость и громко запыхтел, точно вертолет, с каждым оборотом норовя сдуть со стола газеты.
Джагиндер поежился и махнул Рустаму. Над головой у хозяина висела картина в раме, освещенная красной лампочкой: бородатый Заратуш-тра в белом тюрбане, с устремленным ввысь взглядом — вылитый Иисус Христос. Над ним — портрет Мохаммеда Резы Пехлеви, шаха Ирана, в царственном
Рустам заметил жест Джагиндера и широко улыбнулся; тонкие усы на миг исчезли под носом-картошкой.
— Уже высыхай? — крикнул он Джагиндеру и щелкнул выключателем.
— Да, спасибо, — ответил тот и плотнее запахнул плащ.
Он поднес чашку с чаем к губам. «Завтра, уже утром, — сказал себе Джагиндер, — возьму власть в свои руки». И тут же понял, что это будет непростительное, безоговорочное предательство. Худший грех — обмануть свою мать. Но он не может просто так уступить желанию Маджи и сложить оружие, чтобы его место незаконно захватил малолетний сын. Он попался, как дикий зверь, в капкан беспощадного охотника.
Горячая жидкость обожгла горло, и Джагиндер решил, что ему остается лишь одно — бороться.
Незадолго до этого, когда в бунгало поднялась суматоха. Мизинчик бесшумно пробралась к зеленым воротам, надеясь встретить призрак. В неяркий прямоугольник света перед верандой внезапно шагнула девушка.
— Милочка-дыдм? — Мизинчик потихоньку прокралась обратно к дому, по спине побежали мурашки. — Что случилось?
— Пошли! — лихорадочно шепнула ей Милочка.
Мизинчик смотрела на нее. Милочка была не в ночном хлопчатобумажном шалъвар камизе,а в шифоновом платье, насквозь промокшем и страшно изорванном. Шелковая дупаттаоблепила грудь, подчеркивая пышные формы, золотая пташка соблазнительно угнездилась в ложбинке.
1устые пряди, обычно стянутые узлом на затылке, рассыпались по спине рваной шалью; помада на губах, которые Милочка раньше никогда не красила, размазалась по подбородку, точно ссадина. Холщовый ранец тяжело обвис на бедрах. Но больше всего Мизинчика поразило другое — скрипучий, напряженный голос.
— Ты заболела, диди! — спросила Мизинчик. — С тетей все нормально?
— Прошу, пошли! — Милочка шагнула к ней, но уставилась невидящим взором, и у Мизинчика зашевелились волосы.
Даже бродячий пес, вынюхивавший мусор в канавах, попятился, оскалился и зарычал.
— Пошли в дом, — сказала Мизинчик и повернулась к бунгало.
— Нет, — отрезала Милочка, взяла Мизинчика за руку и потащила к красному мотоциклу, что вхолостую урчал в темноте. — Обратно дороги нет.
Милочка резко выжала газ, и розовые сапожки, сорвавшись с ног Мизинчика, приземлились прямо в лужу у зеленых ворот. А мотоцикл уже мчался вниз по склону прочь от веранды, одиноко светившейся в густом облаке мошек, — к океану.
— Диди! —
— На волю, — ответила Милочка, и два дома на Малабарском холме вдруг раскинулись сверкающими шатрами, словно пытаясь дотянуться до грозовых небес.
Дверь «Азиатики» распахнулась, и в кафе влетел тощий парень, похожий на испанского пирата.
— Инеш! — заорали студенты, с радостью прервав скучный спор о русских писателях.
— Он исчез! Она исчезла! — крикнул им парень, оглянувшись на дверь, словно за ним гнались. Длинные волосы были собраны «хвостом», в каждом ухе — по золотой серьге, свободная белая рубашка колышется на хилой груди, а ноги обтянуты «дудочками» с заниженной талией. Инеш схватил колченогий стул, крутанул его и сел. Поставив ноги в заостренных черных туфлях с кубинскими каблуками на край сиденья, он облокотился на стол и дрожащей рукой закурил.
— Что теперь, Инеш? — подколол его приятель с американским «ежиком». — Попробуешь охмурить другую девчонку?
— Похоже, ему сегодня подфартило, — сказал толстячок с пунктиром из крошек на щеках. — В прошлый раз сиганул со второго этажа, лишь бы не попасться с поличным.
— Эка невидаль, — подначил малый с «ежиком». — Инеш вечно пикирует из окна столовки, когда декан Пател проверяет, кто прогуливает занятия!
Столик взорвался от смеха.
— Придурки. — Инеш пустил клуб дыма прямо в лицо толстяку. — Меня поимели.
— Опять? — съехидничал Ежик. — Кто на сей раз?
Инеш молчал.
— Ну скажи, яр, —дразнил Ежик, — та девчонка, Милочка?
Инеш смутился.
Джагиндер за соседним столиком прислушался.
— Красотка, которую ты привел сюда, когда она спасла тебе жизнь? — спросил третий, в наполовину расстегнутой облегающей рубашке, что открывала безволосую грудь и золотую цепочку.
— Да, — сказал Инеш, вспомнив о своей гордости и отраде — рубиновом 500-кубовом «триумфе», что стрелой проносился мимо «радждутов», «яв» и «роял энфилдов», натужно тарахтевших следом. Инешу крупно повезло: он купил мотоцикл всего за 6400 рупий у пилота из Англии.
Неделю назад Инеш мчался на своем «триумфе» под дождем. Вдруг раздался безумный крик: «Стой!» — и он с визгом затормозил. Лишь тогда парень увидел электрический провод, висевший в паре дюймов от горла. Инеш оглянулся на голос, спасший ему жизнь. Оказалось, что он принадлежит богине в золотистом наряде, и от растерянности Инеш смог лишь сказать: «Угостить тебя чаем?»
Милочка отказалась и, не глядя в глаза, направилась к кампусу университета ШНДТ, но Инеш настаивал.
— Пойдем, — уговаривал он. — Я прокачу тебя на своем мотоцикле. Он один такой во всем Бомбее. Я даже научу тебя на нем ездить!
Девушка посмотрела на хромированную махину. Робко протянула руку и погладила ее. Глаза вспыхнули в предвкушении, и она села сзади, свесив ноги с одной стороны и скромно обхватив Инеша рукой за талию. Лопаясь от гордости, он повез ее в «Азиатику», а девушка всю дорогу смеялась, явно радуясь неожиданному приключению.