Призрак бомбея

Агарвал Шилпа

— Да, тринадцать лет спустя. Она перешла рубеж.

— Нам надо уезжать отсюда, пока не поздно.

— Ты мужчина или мальчишка?

— Есть и другие странности. Ты не заметила, что моя стряпня стала водянистой?

— Конечно, заметила.

— Да? — Кандж вытаращил глаза. — Маджи меня рассчитает. Лучше уж свалить, не дожидаясь.

Парвати цокнула языком:

— Да толкись тут хоть целый табун привидений — никуда я отсюда не уйду!

— Но нельзя же так жить!

— Я не уйду. — Парвати набычилась. — Помнишь, я ведь тебе рассказывала,

как ко мне явились духи родителей. Переполошили, столкнули ночью с циновки. Но я тогда не испугалась. И сейчас не боюсь.

— Но моя стряпня…

— Столько всего творится, что никто и не заметит.

Кандж приуныл.

— Эй, — Парвати шаловливо схватила его за подбородок, — ты-то хоть заметил, что у меня задержка?

— Задержка? — повторил Кандж в недоумении. — Никогда ведь не было.

— Раньше — никогда.

С этими словами Парвати затащила мужа под хлопчатобумажное одеяло и выключила свет.

После ухода Джагиндера Маджи сидела в кресле, и грудь ее тяжело вздымалась.

«Ах, Оманандлал, — мысленно обращалась она к покойному супругу, — жаль, что ты уже не можешь приструнить своего сына».

— Чало, Мизинчик, ложись спать в моей постели, — наконец сказала она вслух. — Туфан, выйди из-за двери и помоги брату принести еще одно одеяло из моей комнаты. Можете переночевать на софе.

— Я не засну! — заявил Нимиш. Щеки у него раскраснелись, погнутые очки испачкались от эмоций.

— Постарайся.

— А папа? — проскулил Туфан в дверях. Неужели Маджи вышвырнула отца навсегда?

— Не говори мне о нем, — приказала Маджи в раздражении. — Делами займется Нимиш. Завтра я обо всем распоряжусь.

Нимиша охватило полное отчаяние. «Я не могу этого допустить. Я этого не допущу».

Туфан сновал туда-сюда с подушками и одеялами, довольный новым развлечением.

Мизинчик помогла Маджи взобраться на кровать и села рядом:

— Теперь-то ты мне веришь?

Маджи приложила теплую ладонь к щеке Мизинчика. Но в голове роилось столько мыслей, что бабка так и не смогла ничего ответить.

После полуночи Джагиндер вернулся в Бандру. Дорога была свободной, но, проезжая мимо храма Махалакшми неподалеку от Брич-Кэнди, он вдруг попал на затопленный участок, где вода поднималась выше колес. «Амбассадор» неожиданно заглох. Чертыхаясь, Джагиндер выскочил из машины и, придерживая одной рукой руль, а другой рукой и плечом упираясь в дверцу столкнул автомобиль с дороги. Пока он брел по воде, трое насквозь промокших беспризорников, от шести до десяти лет, появились из-за лачуги и стали помогать сзади.

— Джао— пошли прочь! — заорал на них Джагиндер.

Но, притворившись глухими, те навалились с удвоенной силой.

— Женина родня подарила колымагу небось? — Какой-то водитель опустил стекло, специально высунул голову под дождь и выкрикнул эту избитую шутку.

Мальчишки весело заулюлюкали. Их поддержал целый хор других водил, которые от нечего делать давали бестолковые советы или отпускали

обидные замечания. Некоторые, не заглушая мотор, даже выходили из машин и, передавая из рук в руки мокрую пачку «Уиллс Нэйви Кат», с трудом пытались втянуть в легкие дым.

Ниоткуда возник предприимчивый торговец с широким черным зонтом и корзиной чан-нына шее. В глиняном горшочке под корзиной тлели угли, белый дым обволакивал лицо торговца мягким свечением, и в воздухе так вкусно запахло деревом, что аппетит разгорелся у всех.

— Чанна джор гарам! — выкрикивал продавец, заворачивая пряный нут в длинные узкие пакетики из старых газет. — Всего двадцать пять пайс [159] за пакетик.

159

Пайса — медная монета, 1/100 рупии; до 1950 г. — 1/64 рупии.

Мужчины купили по одному, некоторые скрылись в своих машинах и медленно потащились по улице. Почуяв, что им могут не заплатить, уличные оборванцы заволновались, десятилетний даже стал угрожать. Тогда Джагиндер купил им по пакетику и спровадил.

— Продай по дешевке! — крикнул водитель проезжавшей мимо машины и ткнул пальцем в заглохший «амбассадор».

— Лучше продай по дешевке свою чертову мамашу! — огрызнулся Джагиндер.

Одни автомобилисты засвистели, другие одобрительно закивали, и у всех поднялось настроение.

— И что теперь делать? — обратился он к толпе, показывая на машину.

Мужчины выкрикивали советы — порой грубо-сексуальные и, как правило, совершенно бесполезные. Затем, вдруг вспомнив о делах, они в последний раз глубоко затянулись и умчались на своих машинах. Один, в облегающей рубашке с высоким воротом и синтетических штанах, пожевал сигарету, перекидывая ее во рту, и деловито сплюнул на землю:

— Арэ,открой бахэнчодкапот.

Джагиндер насупился и открыл «гребаный капот».

— Я знаю одного механика, — заявил мужчина, выпустив в лужу струю красного сока па-ана. — Очень толковый парень, тут в двух шагах.

— Так сходи за ним, — неохотно согласился Джагиндер, ведь выбора у него не было.

Мужчина вернулся через полчаса. К тому времени вокруг промокшего двигателя «амбассадо-ра» собралась новая толпа; люди заглядывали в него с таким интересом, словно там показывали блокбастер типа «Кануна». Худющий, скуластый «механик» принес с собой ржавый гаечный ключ и палку, на конце которой горели промасленные тряпки. Размахивая этим факелом в опасной близости от мотора, он мастерски вытер насухо все электрические контакты. Джагиндер запрыгнул в машину и в очередной раз попробовал ее завести. Зеваки попятились, «амбассадор» резко накренился и с шипением заглох. Без буксира тут явно было не обойтись.