Признание
Шрифт:
«Нормально ли вообще так играть?»
С этими мыслями я вышел на сцену. В то время была мода на группы, и любительские концерты проходили довольно часто.
Количество зрителей на таких концертах исчислялось сотнями. Это было ничто по сравнению с выступлениями оркестра, когда аудитория насчитывала более тысячи человек. Поэтому, несмотря на то, что это было мое первое выступление с группой, я ни капли не волновался.
Однако настроение публики на этих концертах было совершенно иным.
Нас приветствуют радостными криками, даже если мы просто стоим на сцене. Глаза
Начинается концерт. Толпа до предела возбуждена и рвется к площадке. Некоторые даже карабкаются наверх. Эмоции и энергия, исходящие от зрителей, выплескиваются на сцену.
Голос, гитара, бас-гитара, ударные. Всего четыре человека, не теряя сил, силой своей музыки должны остановить этот натиск и оттолкнуть назад, в зрительный зал. Но они идут в наступление снова и снова. Сила, мощные столкновения, толпа, волной набегающая на сцену, — вот что происходит.
«Невероятно! Неужели какая-то группа всего из четырех человек может вызвать у зрителей такие эмоции? Выступление ужасно, музыканты играют отвратительно, почему же они в таком восторге?»
Я был ошеломлен. Значит, группа — это действительно круто.
Эта музыка абсолютно отличалась от классической, это был совершенно другой мир.
Во время концертов я начал искать ответ.
Что это за сила? Почему это вызывает у меня столько эмоций?
Понемногу, я начал приближаться к разгадке.
В оркестрах, где я играл раньше, было много музыкантов, играющих на одинаковых инструментах. Например, первая и вторая скрипки… бывает, что они не играют свои партии одновременно. В зависимости от номера, музыкант играет свою партию, потом вступают другие инструменты, и может пройти довольно много времени, пока ты не играешь и ждешь, когда твоя партия снова начнется.
В группе все по-другому. Есть только четыре человека, и у каждого свой инструмент. Если один играет плохо, все пропало. У тебя нет права на ошибку.
Это означает, что на каждом из членов группы лежит серьезная ответственность. И эта ответственность равна для каждого.
Когда я обдумал это и понял, что это значит, это сделало меня счастливым.
Если бы не это, я бы не стал играть. Если бы не это, я бы все бросил.
С самого детства я пытался найти свое место в жизни. Но я хотел, чтобы оно было особенным.
Только в обществе под названием «музыкальная группа» я смог найти ответ.
Глава 2.2. Авария на мотоцикле, показавшая предел моих возможностей
Мой отец был нетерпеливым человеком. Впервые он посадил меня за руль, когда мне было двенадцать лет. В той машине была ручная коробка передач. Он сказал, что это не дело, если я не буду уметь водить автомобиль, и учил меня, сидя на пассажирском сиденье.
Когда я впервые сел на мотоцикл, то уже знал, как и что в нем работает, где находится сцепление, а где акселератор, так что был полностью готов ехать. Поначалу я ездил очень медленно. Думаю, мне было тогда лет семнадцать.
Ездить я учился на мотоцикле модели Yamaha RZ250. [2]
2
Возможно, имеется в виду эта модель, характеристики ее указаны здесь. Но вообще можно поискать что-то более подходящее на этом сайте. Какой мотоцикл Гакт имел в виду под 400-й моделью, сказать трудно, потому что RZ400 нет, а с друими буквами 400-х моделей довольно много.
Я ездил очень неосторожно. Теперь я думаю: странно, что я тогда не умер. Обгоняя машину слева, на скорости 70–80 км/час, на резком повороте я запросто мог попасть в тиски между машиной и телеграфным столбом. Однако я редко попадал в аварии.
Но пришел день, когда я бросил ездить на мотоцикле.
Целый день перед этим шел дождь, и на дороге было много песка. Несмотря на это, я, как всегда, гнал на полной скорости, и на особо резком повороте мотоцикл занесло.
Справа было бетонное ограждение. Я видел стену перед собой, видел, что она приближается, и понял:
«Сейчас я умру!»
Мгновенно среагировав, я спрыгнул, а мотоцикл продолжил нестись вперед. Перед ограждением была канава, колеса мотоцикла попали в нее, и он взлетел в воздух. Описав дугу, он пролетел над моей головой, упал на дорогу и разбился. Даже рама не уцелела.
Я здорово разодрал об асфальт правую руку. Хоть я и попытался ножом соскрести с раны асфальтовую крошку, на коже все равно остались шрамы.
Я прекратил ездить на мотоцикле. Я понял, что мои способности имеют предел.
После этого случая я снова стал ездить на автомобилях. Всего у меня было десять машин.
Моим первым автомобилем была Toyota Toreno. Ее называли «86», и она была популярна в автоклубах. Это была машина крутого парня из манги «Initial D».
Хотя теперь я водил автомобиль, мой опасный стиль езды не изменился. Для меня часто приходилось вызывать «Скорую помощь», а однажды пришлось даже вызвать пожарников, потому что машина загорелась.
Моя привычка гонять на автомобиле закончилась примерно так же, как и в случае с мотоциклом. Я врезался во что-то, и моя машина несколько раз перевернулась в воздухе. Она упала колесами вверх, еще несколько метров ее протащило по асфальту, так что, в конце концов, она оказалась совершенно разбита. Я до сих пор удивляюсь, как я тогда выжил.
С трудом поверив, что все еще жив, я выбрался наружу. Увидев, что осталось от моего автомобиля, я бессознательно потянулся за сигаретой.
Потом мне позвонила моя бывшая девушка. Я все еще мучился от любви к ней, поэтому и гнал так безрассудно. Нам с ней пришлось расстаться, хотя наши чувства были взаимны.
Она заплакала и стала кричать на меня:
— Что же ты делаешь?!
Когда я услышал ее голос, до меня, наконец, дошло. Какого черта я делаю, причиняя ей боль? Мне стало стыдно.