Приют
Шрифт:
– Вы где были? – спросила она сиплым шепотом.
– В туалете, – спустя паузу брякнула Яринка, видимо первое, до чего додумалась.
– А почему в одежде? – Настуся улеглась, но продолжала следить за нами.
Пальто и ботинки, мы, конечно, оставили внизу, в раздевалке, но недоумение Настуси я понимала – обычно девочки, выходящие посреди ночи "припудрить носик" не утруждали себя переодеванием из ночнушки в платье, и уж тем более не натягивали колготки.
– Почему, почему… холодно нам! – прошипела Яринка, и, пройдя к своему шкафчику, принялась, как ни в чём не бывало переодеваться. Я последовала её примеру.
– А почему
Яринка посмотрела на меня и провела ребром ладони по горлу. Я её чувства понимала и разделяла – заключительный аккорд нашей ночной авантюры в виде не вовремя проснувшейся Настуси, не сколько уже напугал, сколько раздосадовал.
Я бросила взгляд на светящийся в темноте циферблат будильника. Пятый час. Выходит, мы выбрались из церкви как раз около четырёх, во время очередного обхода охраны. Стоило подождать всего одну-две минуты, и Белесый с напарником прошли бы мимо. А всё равно странно, что дело закончилось миром, и Белесый нас просто отпустил. Вот только думать о нём самом и о мотивах его поступка, мне сейчас совершенно не хотелось.
Торопливо выбравшись из одежды и не утруждая себя переодеванием в ночнушку, я, в одних трусиках забралась к себе наверх и скользнула под одеяло, впрочем, без особой надежды на сон. Встреча с Белесым подействовала на меня, как десяток снежков сунутых за шиворот, и теперь я была уверена, что не сомкну глаз до утра. Тем не менее – стоит попытаться…
…Мне показалось, что сигнал будильника раздался сразу, стоило мне положить голову на подушку, но дортуар уже заливал утренний свет. Застонав, я перевернулась на живот и накрыла голову одеялом, чтобы ничего не видеть и не слышать. Снизу раздался такой же Яринкин стон. Кто-то, не то Зина, не то Настуся, выключил будильник, и наступила блаженная тишина, под которую мои веки опустились сами собой…
– Даша, Ярина, вы чего? – голос Зины ввинтился в уши, снова заставив меня застонать, – Завтрак через пятнадцать минут!
Ого. Значит, мы всё-таки умудрились урвать ещё немного сна. Жаль, что больше не получится.
Чтобы не мучить себя, я рывком откинула одеяло, и села на постели.
– Ты чего это – без ночнушки спишь? – неодобрительно спросила Настуся.
– Может мне ещё твой ночной чепчик одеть? – огрызнулась я, и, кряхтя, как старушка, начала спускаться вниз. Всё тело ныло, словно я долго пролежала в неудобной позе или заболела гриппом. Мысль о гриппе подкинула мне идею о том, что можно притвориться больной и не пойти в школу, но я её отмела, даже не додумав. Агафья сразу потащит меня в медпункт, и всё, чего я добьюсь – буду уличена во лжи и наказана.
Яринка мрачнее тучи сидела на краю кровати, уставившись в пол. Я поймала её взгляд и ободряюще улыбнулась. Следующей ночью мы выспимся, усталость пройдёт, но радость останется. Радость от того, что Дэн по-прежнему с нами, а значит, никуда не делась надежда на лучшую жизнь и свободу её выбора. Наверно мне удалось передать эту мысль Яринке, потому что её губы чуть заметно дрогнули в ответной улыбке.
В ритме марша мы оделись, умылись, почистили зубы, заплели косы, и успели вместе с остальными девочками в гостиную, где по уже сложившейся традиции, группа перед отправлением на завтрак, ждала новостей от Агафьи.
Агафья не разговаривала со мной с того момента, как прогнала из воспитательской,
– Дарья?
– Да, сударыня? – пробормотала я, надеясь, что мои щёки не полыхают так, как вспыхнули они у Яринки.
Агафья выдержала эффектную паузу, и молвила:
– Ты родилась под счастливой звездой, девочка. Не смотря на твою безобразную выходку, Михаил Юрьевич, не отказался от общения с тобой, о чём счёл нужным сообщить. Жди вызова. Для остальных – ничего нового. Можете идти завтракать.
И, не взглянув больше на меня, тем самым давая понять, что пусть я прощена Михаилом Юрьевичем, но не прощена ею, Агафья зашагала прочь.
Я испустила длинный вздох облегчения, и только тут заметила, что вся группа смотрит на меня. Девочки, успевшие обзавестись женихами – с недоумением, не успевшие – с досадой.
– Что это за выходку ты устроила своему жениху? – первой, на правах соседки по дортуару, задала вопрос Зина, а Настуся укоризненно покрутила пальцем у виска.
– Ничего особенного, – буркнула я, поднимаясь на ноги, и направляясь к лестнице. Не хватало ещё оправдываться перед девчонками!
За моей спиной раздался возмущённый ропот. Ну конечно – невзрачная мышь Даша не понимает своего счастья, и вместо того, чтобы в ножки кланяться благодетелю, удостоившему её своего внимания, смеет устраивать какие-то выходки! Да ещё и не скачет на одной ножке от радости, узнав о прощении!
Наверно на это коллективное осуждение и рассчитывала Агафья, объявляя о моём проступке и последующем помиловании в присутствии всей группы. Ну и ладно. И вообще, не буду врать, будто я совсем недовольна возвращением Головы. Знакомиться и общаться с новым кандидатом на руку и сердце мне лень, да и не факт, что он вообще появится. А ведь я уже обвинила Дэна в том, что только с его подачи и я, и Яринка, обзавелись кавалерами. Так что, как ни крути, а жених нужен.
А в остальном всё было замечательно. До обеда я ещё пребывала в напряжении, ожидая вызова к Агафье, а то и к директору, ведь может быть так, что Белесый передумал нас миловать? Или что нагрянула упомянутая им проверка и посмотрела запись с камер? Но день шёл как любой другой учебный день, и постепенно я расслабилась. Вот только сонливость и ломота в теле не проходили. А когда ближе к концу занятий, к этим симптомам добавилась боль в горле, я поняла, что лежание на ледяном полу колокольной площадки под всеми ветрами, не прошло для меня даром.
К сожалению, не для меня одной. Это я поняла, когда к вечеру Яринка начала отчаянно шмыгать носом и жаловаться на плохое самочувствие. Обращаться к сестре Марье мы не стали, понадеявшись на то, что всё пройдёт, как только мы восполним недостаток сна. Тем более, что дело происходило в пятницу, и, предвкушая выходной, завтра мы рассчитывали на возможность проваляться в постелях как минимум до обеда.
И провалялись. Но не потому, что наслаждались заслуженным отдыхом, а просто не смогли встать. При единственной предпринятой мною попытке голова закружилась с такой силой, что я испугалась, как бы вздыбившаяся кровать не сбросила меня на пол. Судя по доносившемуся снизу почти беспрерывному кашлю, Яринке было не лучше. И нам даже не пришлось звать сестру Марью, это сделали Зина и Настуся, напуганные нашим состоянием.