Приют

Сагирова Елизавета

Дэн выпустил мои плечи и, снова уронив руки, с длинным вздохом поднял глаза к потолку. Я понимала, что мои слова прозвучали глупо и по-детски, поэтому поспешила уточнить:

– Да не сейчас, конечно. Дождёмся как-нибудь шестнадцати – восемнадцати лет. А потом убежим.

– Куда? – в голосе Дэна звучала даже не ирония, а жалость, – На Запад?

Я фыркнула. Он совсем меня за дуру держит?

– На Запад без помощи других… ну других, ты понимаешь – нам не попасть. Мы убежим в Сибирь, в тайгу. И будем искать такие деревни, как моя. Они

есть. А ещё есть охотничьи избушки, где можно перезимовать, если поиски затянутся. Я знаю, как ставить силки на зверя и птицу, рыбачить, искать грибы и ягоды, заготавливать запасы на зиму, колоть дрова, топить печь, ходить на лыжах… И Яринку научу.

Дэн вглядывался в моё лицо, и я с удовольствием отметила, что ни жалости, ни снисхождения в его взгляде больше нет, что старший друг наконец-то воспринял мои слова всерьёз.

– Сибирь очень большая, – наконец ответил он, – Если вы не найдёте никакой деревни, что тогда?

Я слегка развела руками.

– Тогда рано или поздно мы погибнем, если это будет зима. Или выйдем в город и сдадимся в полицию. Что с нами сделают?

Дэн задумался.

– Документов не будет у вас, если вы убежите, но личность рано или поздно установят. Значит как минимум – побег из коррекционного приюта, бродяжничество, тунеядство. Значит – в тюрьму.

– Вот-вот, – мстительно подытожила я, – В лучшем случае. В худшем – в тайге даже наших косточек не найдут. И всё из-за тебя.

– А ведь это настоящий шантаж, – с угрозой в голосе заметил Дэн, но я не дрогнула.

– Вовсе нет. Я просто говорю тебе, что будет, если ты сейчас нас бросишь.

– Тогда может мне рассказать тебе, что будет, если не брошу? – предложил Дэн.

– Давай!

– А то же и будет. Или тюрьма или смертная казнь, если успеете погулять подольше и натворить побольше.

– А если мы не будем творить?

– Не получится.

Мы зашли в тупик и замолчали. Дэн выглядел раздражённым, но уйти больше не пытался, и я, расценив это как добрый знак, решила не останавливаться на достигнутом. Осторожно дотронулась до его руки и примирительным тоном спросила:

– Ну что с тобой случилось? Почему ты расхотел с нами дружить? Они запретили, да? Те, другие из города? Ты виделся с ними, и они этого не хотят?

Сказав это, я затаила дыхание. Сейчас выяснится, была ли права Яринка тем зимним вечером, когда говорила, что Дэн общается с другими за территорией приюта.

– Да нет же! Они-то как раз не против, нам нужны люди.

Ай да Яринка! Я с трудом сдержала ликующий возглас – мы не одиноки!

Дэн покусал губы, явно не зная говорить дальше или промолчать, но решил быть откровенным до конца:

– Особенно ты. Они думают, что ты могла бы… не сейчас конечно, а когда подрастёшь, помочь нам выйти на другие деревни, как ваша. Чтобы объединяться.

Я чуть не подскочила на подоконнике от радости и торопливо заверила:

– Конечно! Я смогу, я знаю, что есть другие деревни, и знаю, где надо искать.

Честно говоря, тут я лукавила. Другие деревни, конечно, были, взрослые говорили об этом, но точно не в пешей доступности

от Маслят, и я понятия не имела где именно. Мы никогда мы не ходили в гости к "соседям", и никто из других деревень не приходил к нам. Как верно сказал Дэн – Сибирь большая. Конечно, круг поиска можно сузить до территорий, прилегающих к рекам и озёрам – никто не станет селиться вдали от воды, обеспечивающей утиную охоту и круглогодичный рыбный промысел. Но сколько их в Сибири – рек и озёр?

Дэн продолжал молчать, и это обнадёживало. Стараясь, чтобы мой голос не дрожал, и не звучал слишком просительно, я тихонько добавила:

– Если мы убежим одни, то я никогда не найду родителей, не смогу узнать в какой они тюрьме и когда их выпустят. Я же… в этой вашей городской жизни ничего не понимаю. Да и поймают нас быстро, если останемся в городе.

Дэн коротко вздохнул. Посмотрев на него исподлобья, я поймала полный жалости взгляд, и мысленно поздравила себя с очередным шагом к победе. Но требовать многого сейчас было бы не слишком благоразумно, и поэтому я решила пойти на компромисс.

– Давай, ты подумаешь? А пока просто продолжай переписываться с нами и давать книги, хорошо? А там… ну кто знает, что будет дальше?

Облегчение, промелькнувшее на лице Дэна, не осталось мною незамеченным, и я поспешила поставить себе ещё один плюсик.

Дэн снова мазнул ладонью по ёжику на голове, пытаясь по старой привычке взъерошить несуществующие пряди, и махнул рукой.

– Ладно. Но вы должны мне кое-что пообещать.

– Что угодно! – мысленно я запрыгала и захлопала в ладоши. А Дэн (прежний мой Дэн, сосредоточенный и серьёзный) уже перечислял, загибая пальцы.

– Во-первых – никаких больше ночных вылазок, это слишком опасно.

Я с готовностью закивала.

– Во-вторых – вы продолжаете общаться со своими старпёрами и выражаете согласие на все их предложения, свидание, венчание, что угодно.

На этот раз я помедлила, но Дэн ждал ответа, и пришлось опять кивнуть.

– И в-третьих – если вдруг я долго не отвечаю, то ни ты, ни Ярина, не бросаетесь на меня в коридорах, а ждёте столько, сколько потребуется.

Я кивнула в третий раз, и начала слезать с подоконника, рассудив, что разговор подошёл к концу, и пора освобождать выход из церкви. Наверно вид у меня был донельзя довольный, потому что Дэн усмехнулся и слегка щёлкнул меня по носу.

– Мелкая шантажистка.

Я расплылась в улыбке, уже не скрывая радости.

– Так мы ждём книги, да?

Дэн рассеянно кивнул, глядя в окно.

– Ждите. И не забывайте про осторожность. Вот ещё что… в следующей записке опишите по возможности ваших старпё… женихов, в общем.

Я уже собралась спросить, зачем Дэну это понадобилось, но вовремя спохватилась и лишь уточнила:

– Описать, как выглядят, или кто они такие?

– Всё опишите, только без имён.

Меня это несколько удивило, потому что именно Дэн считал нужным при каждой встрече напомнить о крайней осторожности, которую мы должны блюсти при нашей переписке. Никаких подробностей, никаких мест и примет, ничего такого, что могло бы косвенно указать на адресата или адресанта.