Приют
Шрифт:
Поэтому я сочла за лучшее промолчать и не подниматься с пола, пока не получу такого распоряжения.
Агафья между тем взяла себя в руки, или, по крайней мере, попыталась это сделать. Отошла к окну и остановилась там. Её грудь вздымалась, а на скулах проступили два очень ярких красных пятна, словно это её, а не меня, кто-то бил по лицу.
Так мы провели томительную минуту, после чего воспитательница отрывисто бросила, не поворачивая головы:
– Убирайся.
Дважды просить не пришлось – я вскочила с пола и выскользнула
Когда я, шаркая ногами, забрела в дортуар, там по счастью обнаружилась одна Яринка. Поймав мой пустой взгляд, она встревожено приподнялась на кровати.
– Ты чего? Что-то случилось?
Я отняла ладонь от пылающей щеки, и показала на неё пальцем.
– Мне Агафья врезала.
Яринка среагировала мгновенно. Не задавая вопросов, подскочила ко мне, и, схватив за локоть, потащила к подоконнику.
– Залазь. Нет, на эту сторону. Залазь, говорю! Вот, а теперь прижимайся к окну тем местом, где болит. Надо к холодному, чтобы синяк не появился. Мы с мамой всегда так делали, когда отец кулаками махал.
Я послушалась. Больно мне уже не было, но щека горела, и соприкосновение с прохладным стеклом принесло облегчение.
Яринка тоже запрыгнула на подоконник и, устроившись напротив меня, велела:
– А теперь – рассказывай.
И я стала рассказывать, не отрывая щеки от стекла.
Яринка молодец, держалась до конца, и только когда я живописала, как вылетела из воспитательской, она уткнулась лицом в ладони и расхохоталась.
– Ой, не могу… рожать от взрослого самца… самца! А Агафья-то! Как сказала? Таинство деторождения?
Я тоже улыбнулась, насколько позволяла притиснутая к окну половина лица. Ей-богу, временами взрослые до смешного наивны. Нашли таинство, тоже мне. Уверена, в нашем приюте даже семилетки так или иначе осведомлены о том, что детей приносит далеко не аист.
Яринка отсмеялась, и бросила на меня виноватый взгляд.
– Извини, конечно, жаль, что Агафья тебя ударила, но ты ещё легко отделалась. За такое-то.
Я пожала плечами.
– Но это же глупо. Мы прекрасно знаем, что бывает после свадьбы, они знают, что мы знаем, но все зачем-то притворяются.
– Приличия, – важно ответила Яринка, и снова прыснула, – А этот-то твой? Голова? Сразу из онлайна убежал? Теперь наверно больше и не появится.
– Ну и фиг с ним, пусть ищет другую дуру, чтобы у него на грядках ковырялась,
– Ну да. Надо и мне своего послать куда подальше, – погрустнела Яринка, – Ведь это Дэну было нужно, чтобы мы ходили в невестах. А с Дэном теперь ничего не понятно…
– Ох! – я подпрыгнула, – Совсем забыла, мы же с ним говорили!
Яринка замолчала, приоткрыв рот, а я начала торопливо рассказывать.
– Что-то с тобой последнее время не того, – выслушав, покачала головой подруга, – Вылазки в церковь придумываешь, Агафью дразнишь, на парней в коридорах кидаешься.
Я довольно
– Ты это прекращай, – посоветовала она, – Я так же себя вела, когда попала сюда, думала, что ничего мне не страшно. А всё равно пришлось жить, как все, привыкать. Только зря по заднице получала.
Я обдумала её слова и кивнула. Теперь, когда я знаю, что Дэн не собирался забывать про меня, нужно снова становиться тихой и послушной Дашей. Только сначала…
– Ярин, давай, пока никого нет, придумаем, как лучше написать Дэну, чтобы он пришёл ночью в церковь. Он обещал прочитать нашу записку сегодня.
Наверно дух бунтарства снизошёл и на Яринку, потому что у нас не возникло разногласий на тему того, когда осуществить задуманное.
Как можно скорее.
Глава 13
Вершина.
Выбранная нами ночь оказалась первой по-настоящему весенней ночью в этом году. Мартовские ветра быстро гнали по небу рваные тучи, и было слышно, как в лесу деревья с глухим шумом стряхивают с себя сырые снежные шапки. Воздух пах талой водой и просыпающейся землёй.
Ночью всё по-другому, ночь выделяет, делает выпуклым то, чего не заметно днём. И я увидела уже наступившую весну, только под покровом темноты, когда мы с Яринкой бесшумно выскользнули на крыльцо, благополучно миновав коридор и лестницу спящего корпуса. Шальной, живой порыв ветра хлестнул в лицо, и я захлебнулась им, закашлялась от неожиданности. После сухого спёртого воздуха дортуара этот весенний поцелуй оказался почти болезненным.
Радостно охнула Яринка, вцепилась в сползающий с головы капор, но ветер уже перебирал её пряди, и она тихонько засмеялась.
– Как здесь… каждую ночь бы гуляла!
Я задрала голову, посмотрев наверх, туда, где на четвёртом этаже спали наши одногруппницы и воспитательница. На этот раз мы спускались поодиночке, боялись, что после произошедшего с сестрой Нюры и её мальчиком, воспитатели удвоят бдительность. Но всё было тихо. Тем не менее, расслабляться не хотелось, было бы обидно провалить всю затею из-за банальной неосторожности.
– Как думаешь, – спросила я Яринку, которая с наслаждением, словно изысканный напиток, смаковала пьяный ночной воздух, – они все муляжи камер заменили на настоящие?
Она качнула головой.
– Все и раньше думали, что они настоящие, и знали про слепые зоны. Так сейчас и пойдём. Авось прокатит.
Я мысленно согласилась. Всё равно отступать уже поздно, да и не хочется. Поймают, так поймают, не убьют же.
– Странно, что корпуса на ночь не стали запирать..
Яринка хмыкнула.
– А смысл? Можно вылезти в окно на первом этаже. И вообще… мы думаем, что они теперь начнут нас пасти, а они думают, что мы так подумаем, и побоимся нарушать правила. Да сейчас лучший момент! Ну что, пошли?