Приют изгоев
Шрифт:
– Главное, чтобы они погрузили котлы и трубки, – сказал Канис, заглядывая через плечо. – Остальное дребедень, за это никто и слова не скажет.
– Когда будем в Карьерах? – спросил Менкар. Канис глянул на клепсидру.
– Часа через два. Ты приоденься – там девушек много, – посоветовал он.
Как было предсказано, на стеклянной мануфактуре поленницы готовы были принять с готовностью, но стоило Менкару заикнуться о котлах, начали мямлить и отговариваться тем, что плот, мол, прибыл слишком рано, что на котлы, мол, заказов по горло, не успеваем…
– Они
– Милостивая сударыня, – сказал Менкар с истинно имперской галантностью. – Свою сосиску вы можете получить хоть сейчас, однако поленницы вы получите, только когда я увижу котлы на палубе плота. И трубки тоже, – добавил он на всякий случай.
– Чудно как говорите, – сказала женщина. – Это в Искосе сейчас так разговаривают?
– Я с Плато, сударыня, – кротко отозвался Менкар, ожидая реакции.
Женщина посмотрела на него чуть ли не с жалостью:
– Это какой же изверг вас послал сюда груз получать?
– Шкипер Офиухос из Геминорума, – отрапортовал Менкар.
– И точно, изверг, – кивнула женщина. – В Геминоруме разве приличные люди могут жить?.. Ваше счастье, что вы ко мне попали, – сказала она Менкару. – Ладно уж, пользуйтесь моей добротой. Будут вам котлы. Завтра после обеда. Но нефть мы все-таки заберем сейчас.
Канис, которому Менкар доложил о результатах переговоров со стеклодувами, был настроен не столь оптимистично:
– Сказали – завтра, значит, дня через три получим, не раньше. Надо будет ночью караулить: подплывут тихонько, сгрузят поленницы прямо в воду – поди потом докажи, что это мы их привезли.
– А накладные? – удивился Менкар.
– А ты докажи, что это с твоего плота, – резонно парировал Канис. – Мимо проплывали.
Поленья – чурбаки прессованных водорослей, пропитанные специальным мазутом и применяемые в качестве высокотемпературного топлива, пользовались на Отмелях и Стене повышенным спросом; в честном – в общем-то – Таласе не считалось зазорным стащить одно-другое полешко с проплывающего плота.
Однако сударыня с мануфактуры оказалась верной слову: назавтра во втором часу пополудни к нефтяному причалу подошел карбас, с которого шустрые молодые ребята быстро перегрузили два громоздких ящика, ящик поменьше и проложенные тонкой непропитанной слоенкой листы стекла и плетеный «короб средн.» с заказанной посудой. Менкар педантично проверил все доставленное согласно накладной, а Канис на всякий случай даже заглянул в ящики, уточняя содержимое, и только после этого они разрешили стекольщикам, нахально и беззлобно издевавшимся над педантичностью плотоводцев, забрать поленницы. Канис еще договорился с ними, чтобы ему отбуксировали плот от причала в канал; услуга была невелика, и те не стали
Впрочем, не успели Канис и Менкар отшвартоваться, как на причал прибежал комендант и, запыхавшись, принялся уговаривать их прихватить попутно полтонны груза до Эквулей.
– Можно, – благосклонно сказал Канис.
– А перегрузить поможете? – чуть не заискивающе попросил комендант.
– Что-что? – поднял бровь Канис.
– Да эти чертовы торгаши из Эквулей вечно сэкономить норовят, – досадливо принялся оправдываться комендант. – Прислали, понимаешь, девочку за грузом и надеются, что добрые люди не оставят без помощи…
– А девочка-то хоть хорошенькая? – мигом подобрел Канис. Видно, надеясь именно на таких, как он, эквулейцы и избрали подобную тактику.
– Да ну, – ответил комендант. – Соплячка совсем. Прямо жалко ее, бедняжку, даже.
– Ладно, – милостиво согласился Канис, довольный уже тем, что у Стеклянного карьера не пришлось торчать неделю. – Давайте быстренько перекидаем груз, а то с карбаса торопят.
Втроем они быстро перегрузили с причала эту самую полутонну груза. А когда Менкар разогнулся, поставив последний ящик, увидел перед собой то самое лицо, которое разыскивал по Отмелям все это время.
«Ваше высочество!», чуть было не сорвалось с моментально пересохших губ, но, на счастье, слова застряли у него в горле. Он сглотнул слюну и глупо вымолвил:
– А-э-а-а…
– Менкар? – Эйли была поражена не меньше его, а может быть, даже больше. Ведь она-то и вовсе не ожидала встретить юнкера-краевика. Тем более здесь.
– Знакомая? – ревниво встрял Канис. Девушка повернула к нему немного растерянное лицо и сказала, используя последние остатки самообладания:
– Да. Здравствуйте, меня зовут Эйли из Эквулей.
Менкар крякнул и не для чего передвинул ящик.
Канис хмыкнул и безразлично отвернулся. Мнение коменданта о соплячке оказалось вполне соответствующим тому, что он видел перед собой, и потому потерял к ней всяческий интерес – он лично предпочитал девушек несколько более зрелых, ярких и цветущих.
Когда он достаточно отошел, Эйли подняла глаза на Менкара.
– Ты теперь все расскажешь князю?
Плот медленно шел по течению; Канис торчал в шалаше – то ли спать пошел, то ли просто не хотел мешать старым знакомым, и Менкар мог без помех говорить с княжной. Они устроились на,ящиках на корме, чтобы Менкар мог держать плот в фарватере.
– Я не говорил князю, что ты в Таласе, – сказал он, – хотя знаю это уже больше года.
– Ты не мог этого знать, – возразила Эйли.
– А если мог? – Менкар хитро усмехнулся. – Мне рассказал двоюродный дядька, по большому секрету. Это он помогал тебе спускаться.
– А-а… – протянула Эйли. – Это такой мохнатый, закутанный по самые брови?
– Он, – кивнул Менкар.
Он посмотрел на княжну. Та сидела, уныло глядя в воду. Встреча со своим соратником по спасению Наследника явно не доставляла ей удовольствия.