Привет, Джули!
Шрифт:
— Они торговцы наркотиками, вот они кто.
Все в недоумении повернулись к отцу.
— Что? — удивилась мама.
— Иначе они бы не смогли купить оборудование для записи. — Он посмотрел на Линетту. — Я прав?
Казалось, глаза Линетты вот-вот вылезут из орбит.
— Рик, пожалуйста! — умоляла мама. — Не говори так!
— Но, по-моему, это единственно правдоподобный ответ, Пэтси. Поверь мне, я знаю, какие бывают музыканты. Другого объяснения нет.
Линетта заорала:
— Я точно знаю, что они не принимают наркотики и не продают их.
На секунду воцарилась полная тишина, а затем отец ударил Линетту по щеке.
Я никогда не видел у мамы такого выражения лица.
Линетта, выкрикивая через плечо оскорбления, убежала в свою комнату.
Мое сердце готово было разорваться. Линетта была права, и я попытался высказать это отцу. Но дедушка схватил меня за руку и увел в комнату.
Я наматывал круги по комнате и боролся с желанием пойти поговорить с Линеттой. Сказать ей, что она была права, что папа зашел слишком далеко. Но я и через стену слышал, как она плакала и кричала в своей комнате, а мама пыталась ее успокоить. Наконец Линетта убежала из дома, никому не сказав, куда, а мама вернулась к папе.
Так что я остался в своей комнате. Вся улица к этому времени уже затихла, а в нашем доме бушевал настоящий ураган. Я его чувствовал.
Лежа в постели и наблюдая в окно за небом, я думал о том, что папа никогда не упускал возможности унизить Бейкеров. Он критиковал их дом, двор, машины, их образ жизни. Он называл их неряхами и смеялся над картинами мистера Бейкера.
А мне эта семья сейчас казалась просто замечательной. Вся семья. Они просто были... настоящими.
А кем были мы? В нашем доме что-то стремительно вырывалось из-под контроля. Было такое чувство, словно мир Бейкеров распахнул окна в наш собственный, и вид открылся не самый приятный.
Откуда все это?
И почему я не замечал этого раньше?
Ужин
Вернувшись домой, я поняла, что бойкотировать ужин у Лоски было бы эгоистично. Мама уже потратила кучу времени на поиски рецептов новых пирогов и перерыла весь шкаф, чтобы найти «что-нибудь приличное». Она даже купила папе новую рубашку и теперь решала, что наденут мальчики. Было видно, что для мамы этот ужин очень важен — я, конечно, не понимала почему, но мне вовсе не хотелось портить вечер рассказом о своей новоприобретенной ненависти к Брайсу.
А папе и так было не по себе из-за Дэвида. Об идиотских комментариях восьмиклассников ему уж лучше не знать.
Так что в тот вечер я помогала маме печь пироги и убеждала себя, что поступаю правильно. Один ужин ничего не изменит. Я просто должна пройти через это.
В пятницу в школе я изо всех сил старалась избегать голубоглазого дьявола, но вечером, надевая платье, поймала себя на том, что смотрю на папину картину и снова начинаю злиться. Брайс никогда не станет мне другом, никогда! Он не заступился за дерево, он выбрасывал яйца и смеялся над болезнью моего дяди...
Когда мама позвала всех вниз, я спустилась с твердым намерением отказаться от ужина у Лоски, но она была такая красивая и счастливая, что я не решилась. Я вздохнула, взяла завернутый в фольгу пирог и побрела к соседнему дому за родителями и братьями.
Дверь открыл Чет. Я почему-то не злилась на него за то, что он рассказал Лоски о моем дяде. Ведь не просила же я его держать это в секрете, и он-то уж точно не смеялся над Дэвидом.
Вслед за Четом появилась миссис Лоски. Она поприветствовала нас и пригласила в дом. На ней было много косметики, и все же под глазами проступали темные круги. Потом моя мама и миссис Лоски разговорились о пирогах, братьев увела Линетта, а отец прошел за Четом в гостиную.
Думаете, я этому обрадовалась? Нет, потому что я осталась наедине с Брайсом.
Он поздоровался со мной, но я не ответила. Я подошла к нему и процедила сквозь зубы:
— Не заговаривай со мной! Я слышала, о чем вы с Гэрретом говорили в библиотеке, и я больше никогда не стану с тобой разговаривать!
Я хотела пойти за отцом в гостиную, но Брайс меня остановил.
— Джули! Джули, подожди, — прошептал он. —
Я гак не думал! Это Гэррет. Это все он!
Я уставилась на него.
— Я все слышала.
— Нет! Нет, ты не понимаешь! Я... Мне очень жаль, ну, ты понимаешь, насчет яиц и того, что я наговорил про твой двор. Я ничего не знал о твоем дяде и о том, в каком положении из-за этого оказалась ваша семья, понимаешь? Я просто хотел с кем-то поговорить.
Наши взгляды встретились на минуту, и впервые синева его глаз не затуманила мне сознание.
— Я слышала, как ты смеялся. Он пошутил, что и я умственно неполноценная, и ты рассмеялся.
— Джули, ты не понимаешь. Я хотел ударить его! Правда, хотел! Но мы были в библиотеке...
— И вместо этого ты засмеялся.
Брайс пожал плечами, и выглядел он в этот момент довольно жалко.
— Да.
Я ушла. Просто прошла в гостиную, оставив его стоять в коридоре. Если он все это разыграл, он — отличный актер. Если говорил правду, то Чет прав — Брайс обыкновенный трус. В любом случае я больше не хотела иметь с ним никаких дел.
Я подошла к отцу и постаралась вникнуть в его разговор с Четом. Они обсуждали какую-то газетную статью.
— Но для этого ему потребуется вечный двигатель, а это нереально.
Чет ответил:
— Может быть, при современном уровне развития техники, но ты отрицаешь даже теоретическую возможность?
Мне было вовсе не до науки. Но я так хотела выкинуть из головы Брайса Лоски, что спросила:
— А что такое вечный двигатель?
Папа с Четом переглянулись, хохотнули, потом пожали плечами, и у меня возникло чувство, что они решили впустить меня в свой тайный клуб. Папа объяснил:
— Это машина, которая будет работать без источника питания.
— Без электричества, топлива, воды — без всего.