Привет, Джули!
Шрифт:
Когда я был маленьким, я был уверен, что папа знает абсолютно все, и на всем белом свете ни один мужчина не сравнится с ним. Но сейчас, глядя на своего отца, я осознал, что мистер Бейкер может раздавить его, как таракана.
Отец вел себя отвратительно. Когда он непринужденно шутил с мистером Бейкером, я понимал, что все это — наигранно. Он лгал всем: мистеру Бейкеру, Джули, дедушке. Почему он не может вести себя естественно? Нормально? Зачем устраивает это представление? Вовсе не из-за того, что не хочет ссориться
Многие бы сейчас сказали, что мое отношение к отцу кардинально изменилось. Не раз я слышал подобное от других. Но никогда бы не подумал, что это может случиться со мной.
Мама объявила, что закуски готовы, и собиралась добавить еще что-то, но увидела меня, одиноко стоящего в коридоре.
— Брайс, а куда подевались твоя сестра и мальчики?
Я пожал плечами:
— Наверное, они в ее комнате.
— Позови их, хорошо? А потом попробуй креветки.
— Конечно, — ответил я.
Дверь Линетты была закрыта. Обычно я стучал и говорил что-то вроде: «Тебя мама зовет» или «Ужин!», но в эту минуту моей рукой словно овладел дьявол, я повернул ручку и вошел.
Думаете, Линетта испугалась, бросила в меня чем-то или попросила убраться? Нет. Она не обратила на меня внимания. Она прижимала к ушам наушники, и все ее тело дергалось в такт музыке.
Мэтт-или-Майк прошептал:
— Уже почти все. Мы сейчас спустимся.
Это прозвучало так, словно у меня не было другой причины появиться здесь, кроме как позвать их к столу. Я почувствовал себя лишним. Эти парни никогда не воспринимали меня всерьез. Для них я был просто младшим братиком Линетты.
Ничего нового, но это причинило мне боль. Словно я вдруг стал никому не нужен. Ни в школе, ни дома... и каждый раз, когда я оборачивался, кто-то еще, кого я знаю целую вечность, становился для меня чужаком. Даже я сам стал чужим для себя.
Наблюдение за тем, как вся компания в гостиной поедает фаршированные креветки и бог знает что еще, не улучшило моего настроения. Мама вела себя как предводительница роя жутко деловых пчел. Она была везде: бегала из кухни в гостиную, подливала напитки, подавала салфетки, диктовала рецепты, только ничего не ела.
Зато братья Бейкеры очень увлеклись чипсами. Я даже боялся, что они так расслабятся, что водрузят ноги на журнальный стол.
Джули, ее отец и мой дедушка стояли рядом и о чем-то увлеченно говорили, а папа болтал с миссис Бейкер и выглядел при этом так же глупо, как я себя чувствовал, сидя в полном одиночестве.
Мама подошла ко мне и спросила:
— Милый, с тобой все в порядке?
— Ага, — ответил я, но она все равно подтолкнула меня к дедушке.
Я постарался влиться в компанию, но толку от этого не было. Никто не сказал мне ни слова. Они просто продолжали говорить о вечном движении.
Вечном движении.
Я понятия не имел, что такое вечное движение.
Я ничего не понимал. И хотя делал вид, что внимательно слушаю, на самом деле изо всех сил старался не смотреть на Джули.
Когда мама позвала всех к столу, я попытался сесть рядом с Джули, чтобы извиниться, но она ушла на другой конец стола, бросив на меня ледяной взгляд. Но разве можно винить ее за это?
Я сел напротив нее и чувствовал себя ужасно. Почему я не сказал ничего Гэррету в библиотеке? Пусть не ударил, но хотя бы просто сказал, что он перегибает.
Когда тарелки у всех наполнились, папа вдруг решил проявить инициативу и заговорил первым.
— Итак, м-ээ, Майк, вы в этом году заканчиваете школу?
— Аминь! — хором ответили братья Бейкеры.
— Аминь? Вы рады, что покидаете школу?
— Конечно.
Папа принялся ковырять свое мясо.
— Но почему?
Мэтт и Майк переглянулись, а потом посмотрели на папу.
— Мы от нее устали.
— Забавно, — ответил папа, уставившись на них. — А для меня это были лучшие годы жизни.
Один из братьев поинтересовался:
— Серьезно? Но ведь это ужасно! — Миссис Бейкер бросила на него строгий взгляд, но парня это не остановило. — Но это правда, мама. Современное образование превращает людей в роботов. Ограничение, опровержение, приспосабливаемость — с меня этого достаточно.
Мой отец переглянулся с моей мамой, словно говоря «я же тебе говорил», и снова обратился к Мэтту-или-Майку:
— Значит, если я правильно понял, в колледж вы не собираетесь?
Господи, да что с ним? Сейчас я готов был броситься на защиту парней, которые хлопали меня по щекам и называли «малюткой Брайсом».
Впрочем, я постарался успокоиться. Не стоит влезать. Это не моя битва.
Кроме того, Мэтта и Майка разговор, похоже, не беспокоил.
— Почему же, вполне возможно, что мы пойдем в колледж.
— Только сначала мы попытаем счастья с карьерой музыкантов.
— А-а, музыкантов, — повторил мой отец.
Мэтт и Майк переглянулись, пожали плечами и вернулись к еде. А вот Линетта посмотрела на отца и заявила:
— Твой сарказм здесь совершенно ни к месту, папа.
— Лин, Айн, — попытался успокоить ее Мэтт или-Майк, — все нормально. Все так реагируют. Тут нужно показывать, а не рассказывать.
— Отличная идея.
С этими словами Линетта поднялась из-за стола и ушла.