Притяжение
Шрифт:
Я не опасалась за свою безопасность, просто переживала. За свою недолгую жизнь я привыкла прятаться в кабинетах и буду абсолютно счастлива продолжить в том же духе после этого разговора.
Мне просто нужно сделать это.
Решившись — чтобы моя совесть была чиста, все-таки поговорить с ним, а потом найти хороший, безопасный шкаф, чтобы спрятаться — я сделала шаг вперед из своего укрытия и прокашлялась.
Один из парней смеялся, и я подумала, что они меня не услышали. Но потом четыре пар глаз повернулись в мою сторону, хотя
— Ох, привет! Здравствуйте, — мой голос эхом раздался по всей комнате.
Мартин, как и все остальные, смотрел на меня, как на незнакомку. Тем не менее, я чувствовала, что все они рассматривали меня с головы до ног, будто я машина или лошадь — если кто-то из них думал о верховой езде.
Беспокойство сдавило мне грудь и от напряжения скрутило желудок. Я сжала руки в кулаки и сделала еще один шаг в комнату, ближе к свету.
— Я ищу Мартина, — сосредоточила взгляд на Мартине, он стоял в шести шагах, ближе всего ко мне.
И все еще меня не узнал, поскольку ответил скучающим и раздраженным тоном:
— Что ты хочешь?
— Это я, хм, Паркер. Кэйтлин Паркер. Я надеялась, что смогу поговорить с тобой... минутку... о химии? — я сжала губы, ожидая его реакции.
Мартин заметно напрягся, заморгал и вздрогнул, когда я сказала свое имя. Его глаза — сосредоточившись и сузившись — на этот раз осмотрели меня с явным интересом.
— Паркер? — он сделал шаг вперед, положив кий на стол. Он выглядел сбитым с толку.
Кивнув, я осмелилась взглянуть на остальных. Они поочередно смотрели то на меня, то на Мартина, ожидая его реакции.
— Ага. Я обещаю, это займет всего минуту, мне нужно сказать...
— Все вон! — прервал меня Мартин, его голос был слишком громким для этой комнаты. Это была команда.
К моему удивлению, все трое его напарников положили кии на стол и вышли из комнаты, как он и просил.
Один или двое посмотрели на меня, перед тем как уйти, им явно было любопытно, но никто ничего не сказал. Мартин не переставал смотреть на меня. Он, казалось, уже оправился от моего неожиданного прихода. Линия его подбородка стала жесткой, а мышцы на висках напряглись.
Я не знала, что делать с надвигающейся бурей в его глазах, так что просто игнорировала это и пыталась думать о словах для игры в синонимы. Пыталась не смотреть на его губы.
Пыталась, и у меня ничего не получалось.
Я просто не могла ничего поделать, вспоминала его поцелуй — наш поцелуй — словно цунами затопивший мое тело чем-то горячим и тяжелым. Я была ошеломлена, окружена со всех сторон. Я знала, каков он на вкус, как он рычал, когда его руки были на моей обнаженной коже.
Я постаралась не дрожать, но это было уже слишком.
Дверь закрылась с легким щелчком, но для меня это прозвучало, как выстрел — потому что мы остались наедине. Я задержала дыхание и заправила волосы за уши. Мне нужно было сосредоточиться на словах, которые я повторяла про себя уже пять часов.
Я могла уйти, но моя совесть мне не позволило бы, и на этом
Не обращая внимания на мурашки по коже от его ослепительного взгляда, я надела маску спокойствия и сказала:
— Причина, по которой я здесь...
— Позволь мне угадать, — он скрестил свои широкие руки на широкой груди, распрямив широкие плечи и оперся о стол своими узкими бедрами, — твой уровень заинтересованности... изменился.
Я прищурилась.
— Что?
— Ты изменила свое мнение обо мне, — то, как он сказал эти слова, невозмутимо и язвительно, привели меня к выводу, что он подумал, будто я пришла выпрашивать еще поцелуев, чтобы обмануть его своими женскими хитростями.
Если бы он знал, что я не обладала женскими хитростями. Только нервная дрожь и настольные игры. Я еще больше прищурилась. Он не должен был говорить. Он должен был слушать.
— Нет. Это не так. Это по поводу шкафа.
Он усмехнулся, будто не поверил мне.
— Милое платье.
Я посмотрела вниз на себя, моя рука автоматически легла на живот.
— Ох, спасибо. Оно не мое.
— Правда? — он и в правду мне не поверил.
— Да. Он слишком короткое. Мне говорили, — я дернула за подол платья, может от этого оно станет длинней, — что не пропустят, если не буду в юбке.
Его внимание переместилось туда, где мои руки возились с платьем, задерживаясь там. Мартин оторвался от бильярдного стола и подошел ближе ко мне, его шаги были неторопливы, а взгляд блуждал по моему телу. Снова я почувствовала себя словно лошадь, которую вывели на прогулку.
— Ты всегда можешь снять его - платье, - если чувствуешь себя некомфортно.
Его слова слишком меня взволновали, отчего щеки покрылись розовым румянцем. Он остановился прямо напротив меня. Многозначительно уставившись на выпуклость моей груди, он переходил все установленные границы.
Это все было настолько неуместно...
Это...
Это было неуместно.
Я сделала небольшой вдох, надеясь успокоить и растоптать необъяснимую волну ощущений, которые мучили меня — одни приятные, другие не очень.
— Послушай, — сказала я, сквозь стиснутые зубы, — я кое-что подслушала, пока сидела в шкафу, прежде чем ты пришел, и я думаю, ты должен знать. Эта причина, по которой я здесь.
Он смотрел на меня напряженным, недоверчивым взглядом. Он стоял всего в футе от меня, но в то же время далеко, и я подняла подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.
После паузы, во время которой он всматривался в мое лицо, Мартин сказал:
— Ну, давай, красотка. Просвети меня.
— Я услышала, как два человека зашли в комнату. Так вот, я запаниковала и да, спряталась в шкафу. Но в свою защиту, хочу сказать, что я уже была там и вытаскивала оборудование. В любом случае, было два голоса: один женский, второй мужской. Они вошли в лабораторию вместе. Это был тот же парень, который ждал тебя, когда ты вошел в лабораторию. Девушка хотела, чтобы парень накачал тебя наркотиками.