Притяжение
Шрифт:
В конце концов, все стало неважно, потому что дверцы шкафа резко открылись. Последовал свист холодного воздуха и я оказалась лицом к лицу с Мартином Сандеки.
Его глаза были голубыми и исключительно красивыми. Они напоминали мне голубое пламя. И всегда были прекрасны, но сегодня они сузились и сосредоточились на мне. Начиная с моих глаз, они двинулись вниз, потом вверх и наконец, вернулись в исходную точку.
Он был по-настоящему прекрасным представителем противоположного пола. Широкие плечи и узкие бедра с крепкими мышцами пловца.
Я не привыкла к тому, что он смотрел на меня стоя так близко, что я с нормальным для женщины сердцебиением, не могла дышать несколько секунд.
Через несколько секунд он сказал:
— Паркер.
— Сандеки.
— Что ты делаешь?
— Ух... — я выдохнула воздух, который задерживала несколько секунд и бездумно выгнула спину, чтобы, наконец, почесать этот зуд.
Может, это было влияние его взгляда или неотразимая красота, или дело было в том, что я много раз видела, как он разделывался с девчонками и потенциально боялась разговоров не о химии. Или, возможно, это из-за зуда между лопатками, но я бездумно выпалила правду:
— Я прячусь в шкафу.
Он нахмурился, выглядя немного растерянно:
— Почему ты прячешься в шкафу?
Я потянулась уже левой рукой за плечо, пытаясь достать до места, где чесалось, но ничего не получилось.
— Почему люди прячутся в кабинете химии? — я пожала плечами, по большей части надеясь, что это движение поможет мне облегчить зуд.
Он поднял бровь и схватил меня за плечи, потянув и подняв меня, будто я почти ничего не весила. Затем благополучно поставил меня на землю.
Руки Мартина на моих руках. Осознание этого словно удар молнии поразило мой желудок. В паре с запоздалым смущением, по телу распространилось тепло от груди до самой шеи.
Все еще удерживая мои руки, он спросил:
— И часто ты прячешься в шкафу?
— Иногда, — сказала я рассеянно, моя челюсть сжата, готовясь подавить румянец, который вот-вот покроет мои щеки.
— Ты это каждый день делаешь?
— Нет. Только в особых случаях, например, когда странные люди приходят составить план твоей смерти, — я вывернулась из его рук и потянулась за спину, но так и не смогла найти место, где постоянно зудело.
— План моей смерти? — его глаза следили за моими движениями. — Что ты делаешь?
— Пытаюсь почесать между лопатками, — мой локоть был в воздухе, а другая часть руки обернулась вокруг воротника футболки.
Глаза Мартина расширились, а потом он моргнул. Без единого слова он шагнул вперед, в мое личное пространство и прежде чем, я смогла понять, что происходит, он подтолкнул меня спиной к лабораторному столу, и я оказалась в ловушке. Мартин встал напротив меня, обернув руки вокруг моего тела, затем скользнул под мою футболку к центру спины, и его пальцы почесали недоступное пространство между лопатками.
Сначала я напряглась,
РУКИ МАРТИНА САНДЕКИ ВОКРУГ МЕНЯ. ЕГО РУКИ ПОД МОЕЙ ФУТБОЛКОЙ. ЕГО ТЕЛО ПРИЖАТО КО МНЕ!
О БОЖЕ! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
Но потом мой разум затмило понимание его действий и блаженное облегчение от его почесываний.
И я словно растаяла в его руках, прижавшись лбом к его груди и издав стон удовлетворения.
— О да, господи. Вот в этом месте... пожалуйста, не останавливайся, — прошептала я, очевидно не в своем уме. Но мне было так хорошо. Очень-очень хорошо. Это словно окунуться в горячую ванну с пеной после долгой прогулки.
Мартин не останавливался.
Ну... почти так.
Вместо того, чтобы почесывать мою спину ногтями, он начал поглаживать и массировать пальцами мою кожу. Я слишком поздно поняла, что он опустил голову к моей шее, и его горячее дыхание посылало восхитительные мурашки по моей спине до самых кончиков пальцев.
— У меня получается лучше? — прошептал он, а затем немного — да, немного! — поцеловал мою шею, будто хотел попробовать меня на вкус.
А потом еще.
Я задержала дыхание, мои глаза открылись — и все мое тело, будто инстинктивно, выгнулось ему навстречу. Реальность прорвалась сквозь этот восхитительный туман, словно один из тех громких и раздражающих попрыгунчиков.
После полутора семестров общения только по учебе, я была в лаборатории с Мартином Сандеки, и его руки нетерпеливо и жадно блуждали по моему телу. Лицом он зарылся в моей шее. А я оказалась в ловушке напротив лабораторного стола. Наши тела были тесно прижаты друг к другу.
А я просто стонала от удовольствия.
Что вообще происходит?
Я подняла ладони пытаясь оттолкнуть его. Из-за этого он лишь усилил свой захват на моей талии. И прижал меня еще ближе к себе.
— Хм... — я прочистила горло, пытаясь обрести голос. — Да-да, так лучше, — прохрипела в конце концов.
Он рассмеялся. На самом деле, это было больше похоже на ленивый смешок.
Одной рукой Мартин скользнул под застежку лифчика, туда, где больше всего зудело, широко растопырив пальцы. Другой рукой снял зажим с моих волос, распустив их. Они тут же рассыпались словно занавес, и я почувствовала, как он накрутил их на руку.
Я снова оттолкнула его и наклонив голову в сторону, почувствовала его горячее дыхание.
— Мне уже лучше. Спасибо за помощь. Больше не нужно, — везде, где он касался меня, словно волнами накатывало тепло, проникая внутрь.
Моя попытка сбежать оказалась провальной, потому что как только я прижалась к нему вплотную, Мартин потянул мои волосы, заставляя меня поднять подбородок вверх.
А потом он поцеловал меня
И — черт, черт, черт — он прекрасно целовался.