Притяжение
Шрифт:
Джейсон вздохнул. Вопросы были риторические, потому что ответа на них не существовало.
И ради чего ты живешь? Зачем тебе все это? Твои деньги никого не радуют, не приносят пользы, не дают радости.
Чертыхнувшись про себя, он повернул к отелю «Виктория» в надежде встретить кого-то из знакомых и скоротать за разговором хотя бы часть вечера.
Мысли снова, как случалось уже не раз в течение дня, повернули к незнакомке по имени Линда.
Интересная женщина. Совершенно не похожа на тех, что встречались ему раньше. При взгляде на Линду его охватывал
Джейсон всегда относился к женщинам легко, как к расходуемому материалу. Впрочем, те, с кем он встречался в последнее время, придерживались такого же взгляда на мужчин. Приезжавшие в Анаконду богатые дамочки напоминали ярких, пестрых бабочек, порхающих с цветка на цветок в поисках удовольствий. Их мало интересовали местные красоты и те простые развлечения, которые числились в ассортименте владельцев немногочисленных горнолыжных баз. Деньги жгли им карманы, и они жаждали острых ощущений. Многие, не успев еще и встать на лыжи, метали голодные взгляды в симпатичных и не очень инструкторов, портье и даже таксистов. Завести с ними интрижку было легче, чем скатиться с горы Крикмаунт, на которой обучали новичков.
Когда-то, вернувшись в Анаконду после странствий по свету, Джейсон тоже участвовал в этих играх без правил, где исход был предопределен с самого начала, где участники в меру способностей исполняли те или иные роли и где не было ни проигравших, ни победителей, а азарт зрителей превосходил порой азарт самих участников.
Потом ему это надоело. Надоело просыпаться в постели с чужой женщиной, изображать что-то похожее на чувства и облегченно вздыхать, помахав вслед отъезжающей машине. Он думал, что пресытился этой так называемой любовью, что внутри все сгорело, что все позади. И вот...
Странно, но его не оставляло чувство, что они где-то встречались или по крайней мере виделись. Но где и когда?
Оставив машину на стоянке, Кэхилл вошел в фойе небольшой — шестнадцать номеров — гостиницы, которой владел совместно с Риком Частином.
Заступивший в ночную смену Мартин, сын его хороших знакомых, бесцельно прохаживался по фойе, высматривая захороненные в цветочных горшках окурки и втихомолку проникшую в углы паутину. На массивном дубовом столике лежали аккуратной стопкой глянцевые журналы. Обтянутые грубой коричневой кожей два дивана и четыре кресла скучали в ожидании тепла человеческих тел.
— Привет, Марти. Что у нас сегодня? Многим отказал?
Парень усмехнулся.
— Вы все шутите, мистер Кэхилл. Трое выписались, двое вписались. Так что пока минус один.
— В баре кто-нибудь есть?
— Обычная публика. Трое постояльцев да двое местных. Смотрят телевизор.
— А в бильярдной?
— Никого. Черт возьми, мы столько денег вбухали в этот стол! Заказывали в самом Бойсе!
— Да, с бильярдом мы, похоже, дали промашку. Может, стоит попробовать караоке, а?
— Ну вы даете, мистер Кэхилл! Да что они будут петь? Здесь же и молодежи почти не
— И все же подумать стоит. В Бьютте, говорят, открыли несколько караоке-баров и они пользуются немалым успехом. Надо будет обсудить с твоим отцом. Кстати, он здесь был?
— Да, заходил. Просил передать вам, что собирается на рыбалку. Не хотите составить компанию? Форель сейчас хорошо берет. У него есть одно местечко...
— Нет, Марти, к сожалению, не получится. Слишком много дел. Собираюсь съездить в Хелину. А в воскресенье обедаю с родителями.
Потрепав парня по плечу, Джейсон направился к бару. За стойкой протирал стаканы бармен Джош. Трое приезжих, по виду бизнесменов средней руки, сидели за столиком, уставленным бутылками из-под пива, и негромко разговаривали. Двое местных парней, рабочих расположенного поблизости цеха по производству пластмассовой тары, прилипли к телевизору, напряженно наблюдая за приключениями героев «Далласа».
Глядя на них, Джейсон подумал, что нынешняя молодежь, как наркотиком, отравлена телевидением и, если в один прекрасный день город лишится электричества, большинство его населения в возрасте от шести до двадцати пяти не протянет и недели и захиреет, как только что проклюнувшиеся из земли ростки, лишенные света и воды.
— Выпьете чего-нибудь, мистер Кэхилл? — спросил Джош.
— Да, сделай мне скотч.
— С удовольствием.
Пока Джош готовил нехитрый напиток, Джейсон закурил. Он позволял себе не более трех сигарет в день и наслаждался каждой, как только может наслаждаться запретной слабостью человек, лишивший себя прочих удовольствий.
Однако не успел он докурить сигарету и до середины, как кто-то хлопнул его по плечу. Джейсон оглянулся.
— Черт возьми, Стив! Ты ли это? — Он повернулся к бармену. — Джош, еще один скотч.
Стив Куинн благодарно кивнул и тяжело опустился на высокий табурет, который заскрипел, но все же устоял. Джейсон облегченно вздохнул — табуреты стоили недешево и явно не были рассчитаны на вес, превышающий двести пятьдесят фунтов.
— Спасибо. — Стив вытер большим клетчатым платком вспотевший лоб — лицо у него было красное, словно он только что поднялся пешком на последний этаж Эмпайр-стейт-билдинг. Несмотря на полноту, Куинн и в сорок с лишним лет оставался весьма симпатичным мужчиной, с радостно сияющими синими глазами и широкой улыбкой. — Ты всегда знаешь, что человеку надо.
— Каким ветром? — Джейсон потушил сигарету в ловко подставленной Джошем фирменной пепельнице с изображением анаконды и девизом штата «Oro y plata». — Неужто Клэр прогнала тебя из дому и ты перебазировался к нам?
— Откровенно говоря, был бы рад. — Стив сделал осторожный глоток, подержал скотч во рту и с наслаждением проглотил. — Мм, какое блаженство! — Он с завистью посмотрел на пачку «Кэмела», оставленную Джейсоном на стойке, но, собрав в кулак силу воли, заставил себя отвести глаза и протянул руку к тарелочке с солеными орешками. — Ты молодец, что не женился. Я бы отдал правую руку, чтобы поменяться с тобой местами.