Притяжение
Шрифт:
— Мисс Моррисон, добро пожаловать в родной город. Очень, очень рад. Должен признаться, впервые вижу настоящую кинозвезду, так сказать, во плоти. — Он пожал ей руку, подождал, пока Линда устроится в кресле, и вернулся за стол. — Прежде всего хочу принести извинения за то, что не смог встретиться с вами вчера. Прием у мэра не то мероприятие, которое можно пропустить. Надеюсь, у вас не возникло никаких проблем?
— Не возникло. Я прекрасно устроилась в «Виктории».
— Вот и отлично. — Мистер Гринсберг расцвел в улыбке. — В таком случае позвольте перейти к делу. Понимаю, как вам не терпится перешагнуть порог родного
— Нет, времени у меня предостаточно, — заверила его Линда.
Хозяин кабинета радостно потер руки, как человек, готовящийся приступить к праздничной трапезе.
— Итак, для начала познакомьтесь, пожалуйста, вот с этим документом. — Он раскрыл серую картонную папку и вынул из нее один-единственный лист. — Завещание вашей бабушки, миссис Саманты Стоукросс, составленное ею двенадцатого ноября прошлого года. Все необходимые подписи на месте, в том числе и подпись вашего покорного слуги.
Линда взяла листок. Выполненные знакомым мелким почерком строчки вдруг утратили четкость и расплылись. Дышать стало трудно, как будто грудь перехватило металлическим обручем. Она закусила губу, чтобы сдержать накатившие слезы, но прилив эмоций был слишком сильным и из глубины ее вырвался то ли стон, то ли всхлип.
Мистер Гринсберг деликатно отвел глаза.
Минут через сорок все формальности были улажены. Линда положила в сумочку документы и тяжелую связку ключей и поднялась.
Поблагодарив адвоката и получив положенную порцию комплиментов и уверений в совершеннейшем почтении, она направилась к двери, но в последний момент остановилась.
— Мистер Гринсберг, позвольте один вопрос.
— Разумеется. С удовольствием отвечу, если смогу. — Он рассмеялся низким, надтреснутым смехом. — Многие ошибочно полагают, что адвокаты могут все. К сожалению, это не так.
— Дело вот в чем. Вчера ко мне обратился ваш коллега, мистер Стив Куинн. Сообщив, что не уполномочен называть имя своего клиента, он предложил мне продать дом с земельным участком. Была названа и сумма сделки. Мне бы хотелось знать, к кому я могу обратиться по вопросу оценки собственности.
Мистер Гринсберг задумчиво пожевал губами, потом выдвинул ящик стола и, покопавшись в бумагах, извлек визитную карточку, которую и протянул Линде.
— На этих людей можно положиться, мисс Моррисон. Но вот вам мой совет: не торопитесь.
— Спасибо. — Сунув карточку в кармашек сумочки, она открыла дверь. — Спасибо, мистер Гринсберг, и до свидания.
Адвокат молча поклонился.
Дом, в котором прожило несколько поколений Моррисонов, находился, строго говоря, за городской чертой. Это было старое строение с высоким, выложенным из крупных, почти необработанных каменных блоков основанием и двумя этажами под относительно новой, крытой черепицей крышей. От дороги к нему вела асфальтированная подъездная дорожка, огороженная выкрашенным в белый цвет дощатым забором. Первые хозяева этого дома занимались, как и большинство тогдашних жителей здешних мест, разведением скота, но со временем сменили род деятельности, так что память о былом сохраняли только пребывающие до сих пор в хорошем состоянии хозяйственные постройки.
При виде этого старого дома, некогда наполненного
Поднявшись по каменным, покрытым паутинкой трещин ступенькам, она открыла уныло заскрипевшую дверь и вошла в темный холл. Повернула выключатель. Висевшая под потолком старинная люстра вспыхнула, и дом как будто ожил. Казалось, вот-вот где-нибудь наверху хлопнет дверь, по широкой деревянной лестнице с резными перилами простучат шаги, а из кухни потянет ароматом свежеиспеченного яблочного пирога.
Стряхнув оцепенение, Линда поднялась в комнату, которую когда-то называла своей. Уютная и опрятная, с узкой деревянной кроватью на низких ножках, со старинным дубовым комодом, на котором стояла ее фотография в серебряной рамке, с плетеным индейским ковриком на полу, она была точь-в-точь такой, какой запечатлелась в памяти.
Линда спустилась в кухню. Ей всегда нравилось здесь, в этой просторной, светлой комнате с теплыми сосновыми полами, занавесками в цветочек, удобными стульями и большим столом, застеленным белой льняной скатертью. Здесь всегда можно было укрыться от неприятностей, найти что-нибудь вкусненькое или поделиться с бабушкой проблемами. Здесь под потолком, на протянутом из угла в угол шнуре висели пучки трав, связки сушеных грибов, издающие волшебный аромат веточки. Здесь на плите всегда что-то жарилось, варилось, тушилось, булькало, шкворчало, дымилось...
И ты хочешь все это продать? — спросила она себя и сама же себе ответила: нет, ни за что.
Телефон в гостиной работал, и Линда, завершив обход дома, устроилась на диване с чашкой ароматного чая, секрет заварки которого давным-давно поведала ей Саманта.
Кельда сняла трубку уже после третьего гудка.
— О боже, Линда, ты? Как я рада! Что там в Монтане, зима уже наступила? Ты, наверное, катаешься на лыжах, а вечерами греешься у камина, подбрасывая в огонь истекающие смолой сосновые поленья?
Линда усмехнулась.
— Боюсь, у тебя превратное представление о штате золота и серебра. Рекомендую меньше увлекаться бульварными романами.
— А чем еще увлекаться, если настоящими романами жизнь не богата?
Они поболтали несколько минут, обменявшись последними новостями, пока Кельда сама не перевела разговор на то, ради чего Линда и позвонила.
— Звонил Чедд Маринеско. Пока ничего определенного, но сказал, что раскинул широкую сеть и рыбка вот-вот затрепыхается.
— Ладно, что еще?
— Видела Гарри. Занят новым проектом, но деталей не раскрыл.
Линда вздохнула. Новыми проектами Гарри был занят постоянно. Чаще всего в последнее время они заканчивались очередным провалом. Перед ее отъездом он пообещал вернуть долг в течение двух ближайших лет, но верилось в это с трудом. Гарри все больше становился похожим на человека, падающего в самую глубокую из всех пропастей — финансовую. Некоторые достигают ее дна только вместе со смертью.
— А что ты? Нашла работу или...