Притворись моим

Макей Марика

Джек все еще негодовал, когда в клубную комнату вошла Клеменсия. Выглядела она озадаченно.

– Это правда? – сразу с расспросами налетел на лидера «Сыра» Шон. – У нас намечается тусовка?

Эддисон заметила чуть дернувшуюся бровь девушки, но Клеменсия Кэрроу не была бы собой, если бы признала, что слухи о вечеринке – ложь и провокация. Однажды она подарила директору школы недешевый подарок от себя лично лишь потому, что ляпнула о его существовании. Поддержка имиджа для Клеменсии была главной задачей в жизни.

– Правда.

– Но, Клеми,

почему сегодня? Что насчет собрания «ККК»?

– Никакого «ККК» сегодня, Джек! – вспыхнула та, но тут же состряпала деловито-серьезную мину. – Один раз пропустим вечер старых фильмов, от нас не убудет. А эта вечеринка… важна, в общем.

Эддисон отвела взгляд, стараясь ничем себя не выдать. Ей казалось, все ее естество так и кричало, что это она соврала про вечеринку. Что-то подсказывало Эддисон, что Лиам поделился их утренним разговором с Викторией, а та уже разнесла новость в выгодном для себя свете. Иначе Эддисон не могла предположить почему еще Клеменсия не смогла отказаться от никому не нужной тусовки.

– Собираемся сегодня у меня в девять, – продолжила Клеменсия. – Быть всем! Отказы не принимаются.

– И… что мы будем делать? – спросила Эддисон, проклиная про себя Викторию с ее расчетливостью.

– Веселиться, конечно. Что же еще?

«Веселье от Клеменсии?» – насторожилась Эддисон. Она могла представить все что угодно, но только не это. Клеменсия хоть и любила командовать и раздавать задания, была достаточно замкнутой девушкой. Ей подходила атмосфера собраний «ККК», но ребята из фотокружка такому веселью, скорее всего, предпочитали стандартное – пиво, музыка и секс. Братья Картеры уже вовсю обсуждали, какой виски сопрут из погреба деда, а новенькая Молли неустанно флиртовала с остальными парнями из клуба – Чарли, Колином и Заком. Джек Грин, пожалуй, единственный был исключением из правил.

Вечером Эддисон нехотя собиралась на лжевечеринку. Эмма вином и ассорти из нескольких сортов сыра отмечала очередную завершенную сделку. Она прилично налегла на красное, отчего настолько разгорячилась, что предложила «один бокальчик» дочери. Эддисон удивленно буркнула:

– Спаиваешь несовершеннолетнюю?

– Это вино, детка, немного даже полезно.

Эмма достала бокал, наполнила его наполовину и поставила на стол перед Эддисон.

– За нас, девочек! – радостно воскликнула она. – И за то, чтобы все сделки были похожи на эту!

– Тебе крупно повезло? – все же поднимая бокал, спросила Эддисон.

– Не то слово! И у меня есть радостная новость для тебя, – Эмма затопала ногами, предвкушая реакцию дочери. – Я тут подумала и решила… мы покупаем тебе машину!

Эддисон ахнула от восторга. Она давно мечтала о собственном автомобиле и представляла, как станет более самостоятельной при его наличии.

– Да ладно?!

– Я серьезно, – улыбнулась Эмма, наслаждаясь произведенным эффектом. – Правда, она будет не новая, все-таки это первая машина. Но я надеюсь, ты все равно будешь рада.

– Шутишь?! Да я в шоке! У меня будет своя тачка?

–

Вот и славно. Кстати, детка… – как бы между делом продолжила Эмма, – я сегодня кое с кем встречаюсь…

– Свидание?

– Э-м… вроде как…

– Так ты поэтому мне машину покупаешь?

– Ох, конечно, нет! Я давно об этом думала…

– Да расслабься, – хохотнула Эддисон, – я же шучу.

– Так ты не против?..

– Конечно, нет, мам! Ты ведь у меня такая красотка, сколько можно оставаться одной? – Эддисон глотнула вина, смакуя его. – Я думаю, папа тоже был бы рад.

– Я так любила твоего отца, дорогая, – Эмма протянула руку к Эддисон и ласково сжала ее ладонь. В глазах Эммы заблестели бисерины слез. – Мы были такими разными, но всегда оставались на одной волне… Я до дрожи в коленях его любила…

– Я знаю, мам. И уверена, он желал бы тебе счастья.

Эмма и Эддисон нежно улыбнулись друг другу, снова подняли бокалы и чокнулись.

* * *

Громадный трехэтажный особняк Кэрроу выглядел мрачно и пугающе. Эддисон неуверенно переступила порог дома. Величественные гобелены, каменные горгульи в углах под высоким потолком, мраморная плитка, напольные вазы и куча статуй. Эддисон как будто вышла из реального мира и вошла в какую-то жуткую сказку.

– Моя мать чокнутая, – встречая Эддисон у дверей, сообщила Клеменсия. – Она фанатка Дракулы, Гарри Поттера, Властелина колец и… бог весть еще чего.

Клеменсия нервно сложила руки на груди крест-накрест, стараясь не смотреть Эддисон в глаза. Она все никак не переставала барабанить пальцами по локтям. Эддисон не могла просто промолчать:

– Здесь, конечно, необычно, но очень атмосферно.

– Да уж, атмосферно, если снимаешь сериалы в жанре хоррор…

Эддисон понимающе кивнула.

– Знаешь, я иногда тоже стесняюсь маму. Или, по крайней мере, раньше стеснялась… – Эддисон вдруг осознала, что на самом деле уже давно не испытывала этого ядовитого чувства в отношении Эммы. Такая простая истина заставила ее улыбнуться. – Она бывает слишком… ветреная или напористая. Больше хочет казаться подругой, нежели матерью. Но вот что я поняла – другой мне и не надо… Ведь здорово, что она не такая, как все? Вместо того чтобы читать нравоучения, она дает советы. А когда я совершаю ошибки, убеждает, что это часть пути… Боже, Клеми, кажется, я только сейчас поняла, насколько классная у меня мама! – Эддисон поддалась внезапному порыву и обняла Клеменсию. – Уверена, твоя тоже чудо! Разве я не права?

Клеменсия медленно отодвинулись от Эддисон и прищурилась, будто ища подвох в ее словах, но затем расслабилась и улыбнулась:

– Наверное, увидев мой дом, ты просто решила, что с твоей-то еще, слава богу, все нормально.

– Клеми…

– Да все в порядке. Я люблю эту чокнутую. Недавно мы даже вместе побывали на Комик Коне. – Клеменсия жестом позвала Эддисон идти за ней. – Просто мне не нравится приводить в свой дом чужаков… Прости.

– Да уж, эта вечеринка – жуткая подстава.