Присяжный заседатель

Грин Джордж Доус

— Потому что я не могу допустить, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое. — Он гладит ладонью ее щеку, чувствует пальцами исходящее от Энни тепло. — Мы прошли вместе слишком долгий и трудный путь.

Фрэнки пришел на Праздник Освобождения к Луи Боффано не один, а со своей подружкой Молли. Дом Луи, расположенный в южной части Стейтен-Айленда, похож на настоящую плантацию. Длинная подъездная аллея описывает плавную дугу вокруг дома, упираясь в роскошный фасад. Слуга помогает Фрэнки и его спутнице выбраться из машины и отгоняет ее на

стоянку. Фрэнки и Молли поднимаются по мраморным ступеням. Молли сегодня выглядит просто шикарно — на ней платье от Лакруп, только сегодня купленное в магазине. Сам Фрэнки выглядит несколько хуже — правая щека у него залеплена пластырем, глаз заплыл. Правда, он повязал черную повязку, и смотрится она не так уж плохо. На Фрэнки оксфордский смокинг ослепительной белизны, туфли у него фирмы “Лючиано Барбера”. Настроение у Фрэнки прекрасное, он намерен славно повеселиться.

В самый разгар веселья, когда они с Молли отплясывают рок-н-ролл, перед Фрэнки вдруг вырастает Луи Боффано. Рядом — его телохранитель Архангел. Фрэнки, естественно, останавливается, а Луи спрашивает у Молли:

— Ничего, если я заберу твоего красавчика на минутку?

Это не вопрос, а приказ.

Луи уже положил Фрэнки лапу на загривок и подталкивает его к выходу. С другой стороны пристроился Архангел. Они проходят просторной галереей, где сияет хрустальная люстра и повсюду статуи голых баб и ангелочков с маленькими пиписками. Втроем они спускаются по лестнице; гулкое эхо раскатывается под высоким сводом. Примерно так же, наверно, звучат шаги в тюрьме, думает Фрэнки. Затем они выходят в сад, где туманно и прохладно; уже темнеет. Несмотря на холод, Фрэнки обливается потом. Они идут очень быстро и ничего не говорят. Фрэнки лихорадочно пытается сообразить, что можно сказать в свое оправдание.

Надо, по крайне мере, попытаться себя защитить, думает он.

— Я знаю, я здорово облажался, когда дал сбежать этому чертову Червяку, — быстро говорит он. — Извини, Луи, но я, ей-богу, сделал все, что мог. Всякое ведь бывает…

Он смотрит на Боффано и видит, что тот его не слушает. Луи продолжает подталкивать Фрэнки в спину. Они обходят бассейн, минуют куст, выстриженный в виде Девы Марии. Маленькая рощица, за ней теннисный корт. На тропинке, прорубленной через сплошные заросли, Луи подает Архангелу знак, и тот останавливается.

На поляну Фрэнки и Луи выходят вдвоем. Там на кованой скамейке сидит Учитель.

— Привет, Фрэнки, — говорит он.

— Фрэнки тут рассказывал мне, что был не на высоте. Извинялся и все такое.

Учитель медленно качает головой.

Луи садится рядом с ним, откидывается на спинку, достает сигару, закуривает.

— У тебя с ним была проблема? — спрашивает он у Учителя. — В чем она?

— Да, у меня действительно с ним проблема, — отвечает Учитель. — Проблема Фрэнки в том, что он слишком сообразителен, слишком исполнителен и слишком тебе предан. Он не подходит для своей работы.

— Что же мы с ним будем делать?

— Думаю, Луи, надо сделать его капитаном, — с улыбкой говорит Учитель.

Фрэнки замечает, что челюсть у него отвисла, как у умственно отсталого.

Энни

только что приехала из прачечной. Она открыла багажник и вынимает корзинку с бельем. В это время во двор въезжает автомобиль.

Его дверцы распахиваются одновременно, и двое мужчин, еще издали показывая свои полицейские удостоверения, направляются к Энни.

— Энни Лэйрд? — Я следователь Кэрью из полиции штата Нью-Йорк.

Это следователь Берд. Энни стоит с корзиной в руке, смотрит куда-то в сторону. Следователь Берд замечает ее взгляд, оборачивается назад.

— Мы хотим задать вам несколько… — начинает Кэрью, но Энни его перебивает.

— Не здесь.

Она ставит корзину на землю.

— Хотите задавать вопросы — поехали к вам. Причем немедленно.

Она снова берет корзину, ставит ее в багажник и запирает его.

— Наш офис находится в Уайт-Плейнс, мэм.

Энни подходит к их зеленому седану и останавливается.

— Если ехать, то сейчас, — повторяет она. Следователей это устраивает.

Час спустя Энни сидит в стерильно чистой комнате для допросов, за квадратным письменным столом. По другую сторону — Кэрью и Берд. Слева на стене картина — тусклый горный пейзаж. На медной табличке название: “Летние березы”. Очень мило, думает Энни. Самое подходящее место для сентиментальной мазни. На другой стене большое зеркало. Наверняка оно маскирует окно для наблюдения. Эй, чего вы там прячетесь? Неужели я вас пугаю? Не трусьте, я вас не укушу.

Следователь Кэрью донимает ее дурацкими вопросами.

— А Роджер Бойл?

— Такого не знаю.

— Никогда не слышали это имя?

— Никогда.

— А отель “Карузо”?

— Там мы, присяжные, находились под секвестром.

— Помните, в каком номере вы жили?

— Смутно.

— Балкон там был?

— Кажется, да.

Что вы так тянете, придурки? — думает она.

— В пятницу ночью вы стояли на балконе и разговаривали с мужчиной из соседнего номера. Припоминаете?

— Нет.

Следователь тяжело вздыхает.

— Мисс Лэйрд, ведь подобные встречи происходят не каждый день, так?

— Наверное.

— Вас видел свидетель.

— Может быть, это была моя соседка?

— Нет, мисс Лэйрд. Свидетель говорит, что видел вас уже раньше, на водохранилище Мэйпог.

— Это еще что такое?

— Водохранилище. Семнадцатого октября вы сидели на берегу, разговаривали с мужчиной. Вспоминаете?

— Нет.

— С тем же самым, который стоял на соседнем балконе.

— Неужели?

— Он называл себя Роджером Бойлом.

— Как интересно.

— Вспоминаете?

— Нет, не вспоминаю.

— Правда? Вас там не было?

— Меня там не было.

— А нам точно известно, что вы там были. Получается противоречие. Как вы его объясните?

— Кого “его”?

— Противоречие.

— А я и не собираюсь его объяснять.

— Но все-таки попытайтесь. Что вы обо всем этом думаете?

— Я думаю, во всем виноваты грибы.

— В каком смысле?

— Думаю, вы объелись грибами — знаете, бывают такие мухоморы, от которых мерещится всякая ерунда.