Пристанище
Шрифт:
Один из патрульных остался у машины на случай, если Паоло вдруг снова улизнет от них. Второй патрульный, парень лет двадцати с хвостиком, шел впереди, указывая дорогу, он явно нервничал.
Последние четыреста метров они проделали медленно. Они не знали, чего ожидать. Вдруг Паоло вооружен, вдруг поджидает за ближайшим поворотом, укрывшись за деревом или камнем? Может, у него не было в планах затаиться в пещере?
– Что это там? – спросила Валентина у юного провожатого, завидя у подножия горы прямоугольную постройку, напоминавшую игрушечный
– Хижина гидов.
Парень беспокойно зыркал по сторонам.
– Пещера открыта для посетителей?
– Да, разумеется. Сегодня какой день… среда? Да, открыта, ее закрывают по понедельникам и вторникам.
– Черт, – буркнула Валентина и оглянулась на Ривейро: – Внутри могут быть люди. Надо быть осторожнее.
Чем ближе к пещере, тем более влажным становился воздух. Словно сама гора обдавала их своим дыханием.
– Это тянет из пещеры, – сказал патрульный. – Надеюсь, вход не затопило, зимой такое случается. Но в последние дни дождей не было.
Они подошли к домику гидов, который почти сливался с пейзажем. Тропа справа уходила еще на пару дюжин метров вперед и упиралась в пугающего вида массивную дверь, напоминавшую церковную. Валентина и Ривейро ошеломленно смотрели на стрельчатую арку метров тридцать в высоту и пятнадцать в ширину.
– Ривейро, свяжись с Льянесом, – велела Валентина. – Пусть расскажет все, что знает про пещеру. Размеры, есть ли запасные выходы.
Ривейро позвонил в отделение. Каталонец с готовностью зачастил:
– Кульяльвера – пещера, где образцы наскальной живописи расположены на очень большой глубине…
Валентина тут же оборвала его:
– Марк, не сейчас. Нам нужны конкретные данные. Есть ли там другие выходы, кроме главного.
– Я не видел других выходов, но пещера огромная. Только освоенный маршрут двенадцать километров, а с учетом закрытой для посещения части будут и все шестнадцать.
“Отлично, – подумала Валентина. – Огромная пещера, профессиональный спелеолог, и мы со своими фонариками”.
В этот момент из пещеры вышла группа туристов, возглавляемая человеком в сине-зеленой куртке. Туристы болтали, беспечно фотографировали все вокруг.
– Лейтенант Редондо из гражданской гвардии, – обратилась к гиду Валентина. – В пещеру сейчас кто-нибудь заходил?
Гид, седовласый мужчина с располагающим к себе лицом, изумленно уставился на пистолет в руке Валентины. И она, и Ривейро были в штатском, но тут вмешался юный патрульный в форме – жестом дал понять, что все в порядке.
– Да, но я ничего не понимаю… Там сеньор Иовис. Минут десять назад я встретил его в пещере.
– Он вам что-нибудь сказал?
– Сказал, что хочет забрать какие-то инструменты, забыл в прошлый раз. Я думал, он кого-то пришлет за ними, но сеньор Иовис приехал сам.
– Минутку. – Ривейро посмотрел на Валентину: – Мы знаем, что он внутри, а других выходов тут нет. Давай подождем подкрепление. Иовису некуда деться.
– Извините, – перебил его гид, – вы сказали, нет других выходов?
– А разве есть?
–
– Что? Где этот второй выход?
– В глубине пещеры, до него несколько километров. Он выходит в ущелье. Оттуда можно подняться в горы, где во время войны прятались партизаны.
– Партизаны… – пробормотала Валентина, вспомнив, что полгода назад, в деле с младенцем, найденным на вилле “Марина”, которое она расследовала, тоже фигурировали партизаны. Она приняла решение: – Ривейро, идем. А ты, – повернулась Валентина к молодому патрульному, – останься здесь – на случай если понадобится помощь или что-то пойдет не так. И вызови подкрепление. А вы, – обратилась она к гиду и туристам, – пожалуйста, немедленно уходите, это может быть опасно.
– Я готов пойти с вами, – предложил гид, – вы там можете заблудиться.
Валентина помедлила с ответом. Посмотрела на Ривейро, словно желая убедиться в правильности своего решения, и покачала головой:
– Нет, слишком большой риск. Укройтесь в домике. Если понадобится помощь, мы вас позовем.
– Договорились, – кивнул гид. – Меня зовут Эмилио. Вот, возьмите, так вы сможете со мной связаться. – Он протянул им что-то наподобие рации. – Внутри мобильной связи не будет.
Паоло двигался очень быстро. Он был на своей территории. Он понимал, что его наверняка выследили. Разве все это того стоило? Как он загнал себя в такую ситуацию? Еще несколько дней назад он собирался сделать предложение Ванде, пересмотреть свою жизнь, начать новый этап. Неделю назад вся жизнь была впереди. А сегодня ему конец. Бежит он только из-за животного инстинкта самосохранения, без цели, без будущего.
На конгрессе все пошло кувырком. Когда Анна рассказала про Хельмута Вольфа, он поначалу испугался, но быстро пришел в себя. Да, она совершила убийство, но ради высокой цели. А этот Вольф оказался настоящим козлом. Однако то, что Анна оставила при трупе монету, ему не понравилось. Жест, который он задумал как романтическое признание в любви, обратился в циничную выходку. Паоло подозревал, что Анна ревнует его к Ванде. Как-то раз она попыталась его соблазнить, но он сделал вид, что не принял это всерьез. Может, она подбросила монету Вольфу из мести, решив таким образом досадить ему, Паоло?
И что же делать дальше? Ни идей, ни плана. Ванда мертва. А он теперь убийца. Отправил на тот свет этого ни в чем не повинного археолога из Альтамиры. Он ведь не хотел никому причинять вреда, но им завладел дикий ужас, с которым он не смог справиться иным способом. Монета на теле Ванды, а потом еще монета у мертвого Вольфа. Даже полиция сумеет сложить два и два. А затем письмо Альберто Пардо, его звонки… Ну какого черта этот болван вцепился в него? Если бы только оставил его в покое, можно было бы вернуться к прежней жизни, с головой уйти в новые научные проекты, забыть обо всем.