Пристанище
Шрифт:
– Но ведь “Эдванст Грант” финансирует проекты в Европе, разве не так?
– Так и есть, – подтвердил Дюбах. – Но откуда вы все это знаете?
– Продолжайте, прошу вас, – проигнорировала Валентина его вопрос.
– Мы знали, что столкнемся с трудностями, но без финансовой поддержки эту часть исследования осуществить невозможно. Все исследователи, занятые в проекте, – европейцы. Основная проблема в том, что хотя мы могли бы провести большую часть опытов в итальянской лаборатории, однако геотермальные эксперименты и собственно само бурение
– Другими словами, вы вряд ли могли претендовать на “Эдванст Грант”.
– Да как сказать. Думаю, если бы при рассмотрении нашей заявки оценивали результаты в долгосрочной перспективе, то проект не только сочли бы инновационным, но и признали, что изучение недр Земли важно не только в аспекте геологии, но и для создания альтернативных источников энергии.
Воцарилось молчание. Вот и возможный мотив убийства Хельмута Вольфа – финансирование проекта. Может, на него хотели оказать давление, а ситуация вышла из-под контроля? Но тогда при чем тут Ванда Карсавина? А что, если она случайно что-то узнала? А Альберто Пардо? Лейтенант Редондо подумала, что, возможно, предложение Марка Льянеса не так уж и бессмысленно и стоит расследовать каждое убийство по отдельности, а потом уже проступит общий узор.
Валентина задала швейцарцу еще пару вопросов и разрешила идти. Вряд ли он как-то связан с монетами.
Оставался третий и главный подозреваемый. Валентина Редондо попросила позвать Паоло Иовиса. В ожидании последнего свидетеля Ривейро принялся размышлять вслух:
– Думаю, можно вычеркнуть из списка этих двоих. А у Иовиса есть бесспорное алиби на время убийства Карсавиной. Разве что получится выудить из него что-нибудь ценное…
Немецкий прокурор поднялся:
– А вы можете их задержать?
– Да, конечно, мы имеем право задержать подозреваемого на семьдесят два часа, – ответил Ривейро. – Но у нас ничего против них нет. К тому же у всех алиби – по крайней мере, на момент одного из убийств. Представляете, что начнется, если мы задержим без серьезных оснований иностранных граждан?
– Официально их никто не задерживал, – добавила Валентина, – а решение о выдаче ордера на заключение под стражу будет принимать судья Талавера. Капитан Карусо наверняка с ним уже поговорил, как и с прессой. И я не сомневаюсь, что вот-вот сюда явится команда из Мадрида, возьмет дело в свои руки, а мы будем на подхвате.
– А может, и нет. Тело девушки обнаружили только утром в понедельник, тело Хельмута Вольфа – вечером того же дня, а парня в Альтамире – вчера поздно вечером. Сегодня среда, вы только-только приступили к расследованию. Как знать, может, сегодня у вас случится прорыв, – подбодрил немец.
Они замолчали, потому что в комнату вошел Паоло Иовис. Вид у итальянца был почти вызывающий, но взгляд выдавал его истинное состояние – грусть и отчаяние.
Валентина начала с формальных вопросов. Иовис отвечал односложно, мыслями явно находясь где-то далеко.
– Вы признаете, что подавали заявку на “Эдванст
– Да. Только запрос направил не лично я, а руководитель нашего проекта, Рафаэль Луиссон. Но, по правде говоря, не думаю, что мы его получим.
– Почему?
– Сложно получить финансирование для проектов, которые не дают мгновенных результатов. Обычная история.
– А вы знали, что Хельмут Вольф, чье тело обнаружили в понедельник вечером в Комильясе, был одним из тех, кто принимал решение по гранту?
– Нет, понятия не имел. Но при чем тут я? Меня разве пригласили не из-за смерти Ванды?
– В том числе, сеньор Иовис. Вчера в библиотеке музея Альтамиры был убит археолог. Альберто Пардо. Вы с ним были знакомы? – Валентина показала ему фотографию.
Паоло пожал плечами:
– Вроде бы нет, но лицо кого-то напоминает. Два года назад я был там, вместе с Вандой. Возможно, это он нас водил по музею.
– И больше вы его не видели?
– Нет, конечно. Да и насчет экскурсии это просто догадки.
– А где вы находились три недели назад, сеньор Иовис?
– В Неаполе, я сотрудничаю с тамошним университетом. Читал двухнедельный курс по геологии, это легко проверить.
– И больше никуда не ездили за эти две недели? Скажем, в Мадрид?
– В Мадрид? А что мне там делать? И почему именно три недели назад?
– Потому что в это время убили Хельмута Вольфа, – ответила Валентина.
– Нет, я был в Неаполе, а до этого неделю провел на Капри, в доме моих бабушки и дедушки. Прилетел туда из Японии, где работаю над проектом по…
– Да, мы уже наслышаны о вашем проекте, – оборвала его Валентина, – но ничего не знаем про ваши отношения с Вандой Карсавиной. Вчера вы не упомянули, что встречались. Мне кажется, это важное уточнение.
Паоло побледнел.
– Нет… мы не встречались. Я уже месяцев семь ее не видел. Мой образ жизни, если честно, мало годится для серьезных отношений.
– И все же отношения у вас были…
– Лейтенант! – В кабинет без стука влетел Сабадель, донельзя взбудораженный.
– Младший лейтенант, мы ведем допрос, – возмутилась Валентина. – Можно хоть иногда сту…
– Извините, лейтенант Редондо, но… вы не могли бы выйти? Это… срочно. – Сабадель посмотрел на Иовиса.
Валентина и Ривейро встали.
– Думаю, сеньору Лерману тоже стоит присоединиться, – сказал уже в коридоре Сабадель.
Немецкий прокурор не стал дожидаться ничьих разрешений и тоже проследовал за дверь.
– Что такое, Сабадель? – спросила Валентина. – Это насчет Паоло Иовиса?
– Нет-нет. В отдел позвонил Оливер, ваш телефон выключен, лейтенант.
– Что? – опешила Валентина.
– Оливер? – Прокурор удивленно поднял бровь.
– Это ее парень. – Сабадель кивнул в сторону Валентины.
Та покраснела от возмущения. Как Сабадель осмеливается врываться на допрос? Да еще и из-за личного звонка! Что там такого срочного?! Но вдруг… вдруг с Оливером что-то случилось?