Пристанище
Шрифт:
– Мне как-то не верится, что у жертв были клыки или что над их домами кружили летучие мыши.
– Конечно, нет. Убивали тех, кто просто чем-то отличался. Слишком высоких или слишком низких, горбатых, увечных… Все отличное вызывает у людей недоверие, даже страх и сейчас, а уж в ту эпоху и подавно.
– Мы тоже чем-то отличаемся, – пробормотал Паоло.
– Мы? Почему?
– Потому что живем не так, как другие, не торчим в офисе, у нас нет детей, даже семьи нет, носимся по миру в поисках загадок.
– Ты имеешь в виду вашу троицу. У меня во Фрайбурге, например, сплошная скучная рутина, милый мой! – рассмеялась
– Троица распалась. После смерти Хельдера мы уже не так часто собираемся вместе.
– Я понимаю. Жаль, что ты не разрешил мне побыть тогда рядом с тобой. Никогда не забуду, как познакомилась с вами всеми в Нёрдлингене. И теории Хельдера о подземном океане… Вам с Марком и Артуро стоит хотя бы провести выходные вместе.
– Да нет, ты не думай, мы иногда видимся, а скоро у нас запланирована совместная поездка. Но, если честно, с тех пор как это случилось, все изменилось. В том числе и я сам.
Взгляд Паоло невидяще блуждал по кладбищу. Кто он такой? Почему он такой, какой есть, почему исследования – самое главное в его жизни? И так было всегда. С самого детства он мечтал о путешествиях, о тайнах, о поисках чего-то неведомого. Может, все дело в морских прогулках с дедушкой к пещерам? Или виноват сумасшедший художник Карл Вильгельм, чей дух обитает в его картинах, хранящихся в монастыре Сан-Джакомо на Капри? Он увидел картины как-то летом, когда они с бабушкой Софией гуляли по острову, – они часто забирались в самую глубь, София рассказывала внуку островные легенды о пиратах и пещерах, о тайнах и запретной любви. Да уж, бабушка была мастерицей по части увлекательных историй. Как-то раз они заглянули в старинный монастырь, неказистое и обветшалое здание, в котором теперь располагался музей. Картины неожиданно впечатлили Паоло – размерами и мощью, словно в них был заточен какой-то яростный дух. Одна из картин заворожила его так, что он долго не мог отойти от нее. Grotta della Minerva [33] – чайки и морская пена будто слились в едином вихре у входа в морской грот. Что-то странное ощущалось в этой картине, какая-то необыкновенная тишина таилась за тьмой. У пещеры клубились обрывки тумана и тени, и что-то неясное и зловещее, казалось, прячется за ними. Может, именно это загадочное изображение подтолкнуло юного Паоло к решению стать геологом? Или же из-за сказок бабушки Софии в нем поселилось стремление разгадать этот таинственный мир?
33
Грот Минервы (итал.).
Ванда молчала. Она никогда не забывала, как смерть Хельдера отразилась на остальных. И сменила тему:
– Обрати внимание на скелеты. В основном это бедняки. У многих какие-то повреждения, некоторые, возможно, врожденные. Родись такой калека в богатой семье, вряд ли бы его сочли вампиром.
– А откуда ты знаешь, что они бедняки?
– По зубам. Они белые. Зубы в прекрасном состоянии.
– Прости, я чаще имею дело с пещерами и беззубыми доисторическими ископаемыми. Ты хочешь сказать, что у бедняков зубы были лучше?
– Конечно, – улыбнулась Ванда. – Бедняки питались в основном овощными и злаковыми культурами, жирная пища была редкостью на их столе, а уж сладкое
– Мы идем выпить кофе, вы с нами? – прервал их один из археологов.
– Нет, спасибо, – поблагодарила за приглашение Ванда, – мы еще поработаем. Фотограф, – она указала на Паоло, – только начал.
Паоло задумчиво сказал:
– Жуть, даже думать не хочу, какими будут наши зубы через пятьсот лет! Уже жалею, что позавтракал пончиками…
Ванда рассмеялась. Паоло огляделся, убедился, что поблизости никого нет, подошел к ней ближе.
– Расскажи, как там во Фрайбурге? А то в последнее время только снимками вампиров делишься. Тебе там хорошо?
– Прекрасно. Сам видишь, есть возможность бывать в интересных местах. Кстати, отсюда чуть больше часа до моего дома, так что завтра навещу маму и брата.
– Здорово, – искренне порадовался за Ванду Паоло.
Он познакомился с родными Ванды, когда те приезжали к ней во Фрайбург. Она представила его как коллегу. Брат показался Паоло немного замкнутым, а вот мать напоминала добрую фею, ей принадлежала одна из старейших и красивейших кондитерских города.
– Ну так что… завела кого-нибудь во Фрайбурге?
– Ой, как будто тебя это волнует, – засмеялась Ванда. – Сам знаешь, я не сторонница серьезных отношений. Сейчас вообще живу с одной девушкой.
– С девушкой?..
– Ага, она моя соседка. И точка.
Паоло несколько опешил. Однако Ванда непринужденно пояснила:
– Нужно же экспериментировать, успеть попробовать разное, пока сам не станешь вот таким скелетом. – Подмигнув, она кивнула на безголовые останки.
Паоло изумленно смотрел на нее. Положив камеру на землю, подошел, обнял сзади, руки его заскользили по ее телу – по груди, животу, спустились ниже. Его охватило сильнейшее возбуждение. Она запрокинула голову, отдаваясь ласкам. Риск быть застигнутыми только распалял их. Паоло едва сдерживал рвущуюся на волю эрекцию. Он постарался взять себя в руки, замер, уткнувшись лицом в ее шею.
– Хоть у тебя и есть подружка во Фрайбурге, сегодня мы будем спать вместе, да? – прошептал он ей в ухо.
– Разумеется. – Она развернулась к нему лицом. – Сегодняшняя ночь наша. Посмотрим, чему ты научился за это время.
– У меня никого не было, – серьезно сказал он. – Я работал. И думал о тебе.
– Что-то я не заметила, чтобы ты мне названивал, – язвительно отозвалась Ванда.
Паоло вдруг понял, что она обижена. Что их отношения уже не так беззаботны, как прежде. Он опустил руки и отстранился.
– Ты же знаешь, что я постоянно занят.
– Разумеется. Изучаешь пещеры по всему миру, планируешь путешествие к центру Земли.
– Ванда, мы почти у цели. – Он проигнорировал ее сарказм. – Если проект, над которым я сейчас работаю, удастся, мы сможем совершить просто ошеломительные открытия.
– Ошеломительные для кого?
– Для человечества.
– Хорошо, если так, Паоло. Но мне иногда кажется, что ты веришь в собственные фантазии.
Паоло покачал головой:
– А сама что ты тут делаешь, среди этих безголовых скелетов? Это же просто кости, зачем ради них тащиться за тысячу километров из Фрайбурга? Не обманывай себя, ты тоже жаждешь открыть что-то неизведанное. Как и я.