Пристанище

Орунья Мария

На своем неуклюжем испанском Штраусс объяснила, что Ванда должна была вернуться в воскресенье, потому что семинар начинался в понедельник. Она также добавила, что в субботу для участников конгресса организовывали средневековый ужин, а в воскресенье – обед. Конгресс заканчивался во вторник или в среду, но Ванда, разумеется, могла присутствовать только в субботу или воскресенье. Вообще-то она специально поставила свой семинар в Сантандере так, чтобы его даты совпали с датами конгресса.

– А когда вы в последний раз разговаривали?

–

В субботу вечером. Она отправила мне фото в средневековом платье, когда собиралась на ужин.

– По вотсапу?

– Да.

– Можно взглянуть?

– Конечно.

Преподавательница порылась в груде простыней, отыскала телефон и показала фотографию, на которой сияющая красотой Ванда Карсавина позировала в средневековом платье, доставшемся ей по наследству и ставшем ей саваном. Было странно видеть ее такой живой. Временами Валентине казалось, что живых от мертвых отличает одна-единственная искра, которая и придает взгляду этот особый блеск, у большинства затухающий в старости.

– Получено в субботу, в двадцать часов тринадцать минут, – сказала лейтенант, чтобы Ривейро записал в свой блокнот. – И больше ничего? Никакого текста, никаких других контактов?

Астрид Штраусс покачала головой и протянула им телефон, чтобы они сами все проверили.

– Только мои звонки и сообщения. Вечером в воскресенье я звонила узнать, где она. Она не отвечала, так что я позвонила в Фонд Комильяса, и мне сказали, что Ванда была на воскресном обеде, но больше они ничего не знали.

Валентина передала телефон Ривейро.

– На фото у Карсавиной макияж. Она всегда красилась?

Астрид, казалось, удивилась этому вопросу.

– Редко, только по особым случаям.

– А украшения? Она носила украшения? Никаких следов от колец нет, уши для сережек не проколоты.

– Она вообще крайне редко надевала что-то такое. Какие кольца на раскопках? Но с такой внешностью и не нужно было… – горько ответила Астрид Штраусс.

– Ясно. Астрид, а где вы были в субботу вечером?

Та криво усмехнулась:

– Прямо вопрос из дешевого детектива. Разве я могла представить, что Ванда… – Астрид вздохнула и устало посмотрела на Валентину. – Я ужинала вместе с другими преподавателями, тут неподалеку, на проспекте Переда.

– А в воскресенье?

– Ужинала с ними же, прямо напротив Ла-Магдалены, можете у них спросить, но сейчас, наверное, все на занятиях.

– Ваш курс отменился, как я понимаю?

– Да, у меня нет сил. К тому же это Ванда была прирожденным лектором. Она умела рассказывать… могла убедить кого угодно в чем угодно, в существовании инопланетян или святого Грааля. Никто ее не заменит… Не могу в это поверить. Если бы я собственными глазами вчера не увидела ее мертвой… – Астрид сокрушенно покачала головой. – А можно мне тоже вам задать один вопрос? Пожалуйста…

– Конечно, Астрид, спрашивайте, не бойтесь, – подбодрила ее Валентина.

– Я… если бы я поехала с ней, может… я… – Она запнулась. – Теперь мое последнее воспоминание

о Ванде – вот это фото в платье. Я хочу знать, что… что с ней случилось? Ее изнасиловали?

– Нет, Астрид. Ее не изнасиловали. Но пока мы не можем сообщать подробности. Расследование только началось.

На лице немки мелькнула едва заметная тень облегчения. Казалось, боль ее чуть утихла от мысли, что Ванду не изнасиловали.

Ривейро и Валентина переглянулись, словно оба подумали об одном и том же: если данные экспертизы верны, Ванда умерла вечером воскресенья, но ее обнаружили в платье, которое она надевала за сутки до смерти. Зачем она снова его надела? Ее заставили? Или кто-то одел ее в это платье? Логичнее всего предположить, что платье надели уже после смерти, ведь для эротического массажа явно нужно было раздеться.

Валентина отбросила размышления и обратилась к Астрид Штраусс:

– Вы не знаете, Ванда с кем-нибудь ссорилась в последние месяцы? Помните какие-нибудь разборки на повышенных тонах?

– Нет, никаких ссор.

– А новые знакомства? Что-нибудь такое она вам рассказывала?

– Нет, – покачала головой Астрид.

– Любой необычный случай или маленькая деталь могут оказаться важны, пусть даже вы не придали им значения.

Соседка и подруга убитой немного поразмыслила над словами лейтенанта, будто бы внимательно осматривала каждый уголок памяти – вдруг там найдется что-нибудь подходящее. Но ничего не нашлось. Ванда Карсавина была прекрасна во всех отношениях. Невозможно представить, чтобы кто-нибудь хотел причинить ей зло.

Но все же ее убили. Кто же такая эта Ванда Карсавина? Выдающийся историк? Мечтательница? Знаток Средних веков? Или просто несчастная сумасшедшая, верившая в драконов? Валентина чувствовала, что только поняв, кем была Ванда и что она искала, они смогут узнать, кто оборвал ее путь. Они попрощались с Астрид Штраусс, убедившись, что та проведет остаток недели в Кантабрии. Возможно, им еще раз понадобится поговорить с ней. И нужно сверить ее показания с показаниями других преподавателей. К тому же, если Штраусс связывали близкие отношения с жертвой, это вполне могло быть мотивом.

* * *

Никаких зацепок так и не появилось, ни единой. Поиск по базе пропавших без вести не увенчался успехом. На очередные похвалы лейтенанта Редондо капрал Роберто Камарго надеялся все меньше. Он рыл, рыл и рыл, но ничего сенсационного или хоть относительно интересного о болотном мужчине не накопал. Пока даже не удалось установить, когда тот умер. Возраста тоже не знали, а половину лица погибшего сожрали болотные твари, так что и черты восстановить сложно. Придется ждать реконструкцию из лаборатории криминалистики. Из явных улик – лишь монета, привязанная к петельке брюк. Получилось только выяснить, что костюм на погибшем от “Хуго Босс”, но модель не эксклюзивная, так что попробуй определи, в какой стране и уж тем более в каком магазине он был куплен.