Пристанище
Шрифт:
– Ртуть. Как знать, по ошибке или нет, но состав крема оказался ядовитым. Как видишь, чего только не бывает.
– Это я уже понял. Отличное начало дня, – вздохнул Ривейро.
Они с Валентиной еще раз поблагодарили Клару и покинули кабинет.
Шагая к главному выходу, лавируя между судьями в мантиях, коротавшими время между слушаниями, оба в уме пытались выстроить полученную информацию.
– Надо глядеть в оба, – сказала Валентина, когда они вышли на улицу, – особенно со свидетелями, которые лично знали нашу принцессу. В девяноста пяти процентах случаев отравления убийца – кто-то из близких жертвы.
–
– Мы ничего не знаем об образе жизни этой женщины, Ривейро. Может, она провела безумную ночь любви с незнакомцем, а может, это было неожиданное свидание с давним знакомым. Или другой вариант – долгая и стабильная связь. То, что нам сообщат близкие и знакомые девушки, может оказаться ключом к пониманию, кто ее убил.
Столовая виллы “Марина” обладала особым очарованием – не столько из-за светлых умиротворяющих оттенков и элегантной обстановки в колониальном стиле, сколько из-за потрясающих видов на Ракушечный пляж и Кроличий остров, берега которого сейчас ласково обволакивала морская пена. Утро выдалось хоть и холодным, но ясным, горизонт был чист, с моря дул ветер, гоня барашки волн.
Майкл Блэйк, взяв на себя управление виллой-отелем, первым делом ввел обычай сопровождать завтраки музыкой. Как-никак он был одним из лучших кларнетистов в Европе, пусть и скромно умалчивал об этом. Если бы товарищи Майкла по Парижской консерватории увидели, что он работает администратором в отеле, да еще на полставки, их бы это точно шокировало. Но Майкла новое занятие развлекало и даже вдохновляло. Летом ему предстояло дать два концерта на престижном фестивале в итальянском Равелло, и он хотел всех удивить новым произведением в жанре клезмер – Майкл обожал его рваный ритм, пробирающий до самого нутра, заставляющий пускаться в пляс, несущий чистую радость. [24]
24
Традиционная музыка восточноевропейских евреев.
Сегодня Майкл выбрал в качестве сопровождения итальянскую музыку. Чезаре Кремонини желал гостям доброго дня своим “Удачным вояжем” – сладкая, чуть навязчивая песня советовала оставить все позади и двигаться вперед, наслаждаться каждым шагом. Музыкальное сопровождение, что ни день разное, добавило дому очарования, а рейтингу виллы – баллов; музыка стала частью обстановки “Марины”.
– А ведь тебе удалось превратить музыкальные завтраки в изюминку отеля, – как-то сказал Оливер другу во время прогулки по Ракушечному пляжу.
– Толика элегантности и щепотка заботы о гостях, друг мой. И немного Блэйка еще никому не повредило.
– А что прикажешь делать, когда ты уедешь? Оставишь мне свои диски?
– Вот же ты нудила. Ну само собой, оставлю. Только с музыкой нельзя обращаться как попало. Летние мелодии не то же, что зимние, а музыка для пасмурного или солнечного дня – полные противоположности. Не существует мелодии для любого состояния души. Но могу ли я в этих вопросах положиться на твое музыкальное чутье? Вряд ли.
Оливер рассмеялся, прекрасно понимая, что с отъездом друга ему будет сильно его не хватать. Он всегда знал, что без основательного
Завтраки для постояльцев особняка действительно были разнообразными и щедрыми; сейчас, несмотря на низкий сезон и февральские холода, пять из девяти имеющихся номеров были заняты, а теперь и шестой понадобился – для свалившейся как снег на голову Анны.
Прямо сейчас Анна пыталась убедить Майкла в необходимости ввести в меню здоровое питание.
– Майкл, дорогой, я же не говорю, что вы должны подавать только веганскую пищу, но подумайте хотя бы об отдельном меню для вегетарианцев. Меня мутит от одного запаха бекона и яичницы.
– Анна, говори по-испански, – прервал ее Майкл, – мне нужно практиковаться, да и вообще это невежливо, ты же в Испании.
– Я уже сто лет по-испански не говорила, и знаешь, как я страдаю от запаха бекона, вида плоти животных на подносе…
– Ничего страшного, – ответил Майкл на испанском, – тебе просто нужно адаптироваться к местным привычкам. А вы, вегетарианцы, даже яиц не едите?
– Я тебе уже объясняла, – страдальчески вздохнула Анна, но все же перешла на испанский.
Гости, завтракавшие в столовой, с интересом прислушивались к их разговору, не забывая расправляться с вкуснейшей кантабрийской выпечкой.
– Я не вегетарианка, а веганка, ве-ган-ка. То есть не ем не только мяса, но и вообще никакой животной пищи, включая молоко, яйца и мед.
– For God’s sake! [25] А что же ты тогда ешь на завтрак, лапуля? Лук-порей?
– Ох уж эти твои шуточки, Майкл. Сам же видишь, что никакого лука-порея. – Анна указала на свой столик – булочка, черный кофе, апельсиновый сок и сливовый джем.
– Вижу-вижу. Согласно вашей философской чепухе, ты не ешь ничего, что когда-то ходило и дышало.
25
Ради всего святого! (англ.)
– Именно так, – ответила Анна. – Считай это этическим веганством, если хочешь. Чувствую себя прекрасно и всем тоже советую, – добавила она, обращаясь к постояльцам.
– Господи. Ну а сливочное масло? А? Чем провинилось сливочное масло? Или мед? Или яйца? Ради них никто не мучает животных.
– Они животного происхождения. А насчет того, что никто не мучает животных, ты ошибаешься. Разве несчастных куриц не содержат в переполненных курятниках? Думаешь, пчелам нравится, что их соты трещат от избытка меда? И тебе кажется этичным и нормальным, что корову разлучают с новорожденным теленком, чтобы забрать молоко для человека? Разве ты поступил бы так с роженицей, оторвал бы от нее ребенка, стал бы пить вместо него содержимое ее молочных желез?