Пристанище
Шрифт:
– Принцессу звали Ванда Карсавина. Кажется, она преподавала историю и археологию, по национальности полька, хотя уже несколько лет проживала в Германии. Она приехала в Кантабрию на несколько дней, провести цикл семинаров по археологии и средневековой истории в Университете Менендеса Пелайо в Сантандере.
– В Международном университете? Это тот, что устраивает летние курсы во дворце Ла-Магдалена?
– Он самый, только курсы проводятся не там, а на территории бывших королевских конюшен. Зимой некоторые помещения
– Значит, польская преподавательница приезжает сюда вести семинар по средневековой истории, а потом ее находят на развалинах замка мертвой и переодетой в принцессу. Ну и дела! А как удалось установить ее личность?
– Ее объявили в розыск университет и соседка по комнате, там же, в конюшнях. Вчера вечером Камарго свозил соседку на опознание в Институт судебной медицины.
– В каком смысле – там же, в конюшнях? Она что, ночевала прямо там, где проводила занятия? – удивился Ривейро.
– Господи, да нет же, занятия проходят в современной пристройке. А в старых дворцовых конюшнях устроено общежитие для студентов и преподавателей.
– Ясно.
– Про общежитие я знаю, потому что в прошлом году была там на Дне криминальной психологии. Выходные наша принцесса намеревалась провести в Комильясе, и вроде бы у нее имелись большие планы на субботу и воскресенье.
– Комильяс! Но это же там нашли труп в болоте!
– Вот именно. Мне продолжать?
– Конечно, извини.
– Так вот, в выходные она собиралась съездить туда на Международный конгресс спелеологов, организованный одним местным фондом.
– Спелеологов… – задумчиво повторил Ривейро. – А при чем тут это? Разве спелеология не про пещеры? Покойная же была археологом, правильно?
Валентина вздохнула:
– Всякое бывает. Некоторые археологи вполне могут интересоваться пещерами и спелеологией, сержант. Но факт остается фактом: в понедельник Ванда Карсавина не явилась на свой семинар в Сантандере, так что ее соседка по комнате и администрация университета уведомили полицию об исчезновении. Сделали они это только вчера поздно вечером – думали, вдруг преподавательница заболела и осталась в Комильясе на ночь.
– Или просто накануне слишком повеселилась и наутро не могла вести занятия, да? – с нескрываемым сарказмом отозвался Ривейро.
– Да неважно. Сейчас надо поговорить с людьми в университете, с соседкой по комнате и с кем-то из фонда Комильяса. Там вроде бы подтвердили, что Ванда присутствовала на конгрессе, на субботнем ужине и воскресном обеде. Больше никакой информации нет. Никто не знает, где именно в Комильясе она ночевала. Доподлинно известно лишь то, что в ночь на понедельник кто-то
– Может, тот болотный человек тоже как-то связан со спелеологией? Странное совпадение. И там и там фигурирует Комильяс.
– Мне это тоже в голову пришло, хотя, судя по всему, человек с болота уже несколько дней как мертв… Надо дождаться результатов вскрытия.
– А семья у нее есть? У Карсавиной этой. Дети, муж?
– Судя по тем обрывкам информации, которую соседка по комнате сообщила Камарго, ни детей, ни мужа. Похоже, она даже не состояла в отношениях, но это, разумеется, еще под вопросом.
– Ну уж родители-то у нее наверняка есть. Или там, не знаю, двоюродные братья и сестры. В Польше…
– Камарго сказал, есть мать и брат, проживают в Кракове. Вот и вся информация.
Сержант оглянулся на открывшуюся дверь – прибыли остальные члены группы.
После того как все расселись в комнате для совещаний, лейтенант рассказала про женщину с Моты-де-Треспаласиос, которую они по-прежнему, не сговариваясь, называли принцессой.
– Сабадель, что нам известно о Моте-де-Треспаласиос и монетах?
Сантьяго Сабадель с надменным выражением на лице раскрыл свою коричневую папку, всем видом давая понять, что выполнил домашнее задание.
– Что касается моты, лейтенант, этот укрепленный комплекс типичен для стран Центральной Европы, но необычен для Испании и тем более для Кантабрии. Это концентрическое сооружение из земли и глины, в диаметре достигает семидесяти шести метров, вокруг возведены стены со рвом.
Сабадель сделал паузу, дабы убедиться, что все внимают ему. Все внимали, и он продолжил:
– Прежде рвы наверняка были заполнены водой, поскольку рядом когда-то протекали две речки, но их русла давно уже изменились.
Все продолжали хранить молчание. Поскольку Сабадель явно счел свое выступление завершенным, Валентина спросила удивленно:
– И это все? Сколько лет этой постройке?
– Не знаю, лейтенант. Такой тип укреплений возник в конце десятого века, так что может датироваться любой эпохой начиная с того времени и вплоть до позднего Средневековья.
– Ух ты, так этой штуке тысяча лет! – восхитилась Марта Торрес.
– А для чего их строили? – полюбопытствовал Ривейро. – Просто там как будто маловато места для целого замка.
– Конечно, это ведь не замок в полном смысле слова, а пункт наблюдения при Портус Блендиум.
– Что еще за Портус Блендиум? – спросила Валентина.
– Место, которое нам всем прекрасно знакомо, лейтенант, – с ехидной улыбкой ответил Сабадель. – Портус Блендиум – это Суансес. Он был важным торговым портом, а мота, по всей вероятности, играла роль сторожевой башни. Сами понимаете, мне не хватило времени, чтобы подробно все изучить.