Пришлые и ушлые
Шрифт:
Трактирщик от избытка чувств аж затопал ногами возмущенно.
— Между прочим — поднял глаза эльф — что мешает тебе нас зарезать из-за кинжала, который видно и впрямь очень ценен.
— Хотя бы то, что вы мне и так обещали этот кинжал, а ничего другого ценного у вас нет. И мне без вас не пройти через Злые степи. Даже если я заберу эльфиню. Которая в виде мести наложит на меня паралич, вместо лечения, если только я и впрямь ее украду. Мне просто невыгодно такое действие. И к тому же я не гном, мне жадность ум не застит.
— Хорошо. Укладывай фиалы,
— Встречный вопрос — а что помешает вам меня прирезать, когда пройдем степи? И я имею в виду даже не командира с супругой, а гоблиншу, коея вполне может меня пырнуть. А? — бухтел толстяк, тем не менее, сноровисто и умело укладывая фиалы в свой наплечник.
Эльф промолчал. Его супруга быстро глянула через плечо.
— Не, я вижу, что в отличие от других темняков у вас, командир, супруга хорошая, не то, что их высокомерные твари, ненавидящие мужчин и имеющие змеиную душу. Или там паучью. Но все-таки — я вам никто считай — продолжил взволнованно пузан.
— Я гарантирую, что ни мы, ни наша слуга не причинит вам вреда, пока вы не начнете каких-либо враждебных действий — отчеканила Галяэль. Взгляд у нее стал ледяным, и глаза недобро сверкнули.
— Легко сказать — уперся толстяк — ведь можно что угодно посчитать враждебными действиями! А к тому же у вас откат будет скоро! Оп. А почему скоро? Вы же уже три дня точно лечите! Все, глубокоуважаемая лекариня. Я заткнулся. Можете меня ругать сколь угодно, гарантии я принял, я спокоен, я совершенно спокоен — замолол языком трактирщик, которого опять обильно прошиб пот.
Гаялэль криво улыбнулась. Видно было, что ей действительно трудно сдерживаться. Мутная злоба и впрямь распирала ей грудь, сдержаться удалось с трудом, напомнив себе, что такое пристало бы поклоняющейся паучьей богине стерве, а никак не ей. Поклоняющейся веселой и снисходительной к мужчинам Эйлистиири не к лицу злиться на мужчин.
— Милая, ты поругайся — тихо сказал ей муж и мягко усмехнулся. Эльфийка глубоко вздохнула, потом и впрямь начала бурчать под нос всякое разное, что трактирщик с эльфом, переглянувшись, решили не замечать.
— Не лезь туда! — встревоженно воскликнула вдруг Галяэль, и в кладовой опять что-то загрохотало так, что трактирщик аж зажмурился.
— Что? — подался к жене эльф.
— Я не понимаю! — удивленно ответила та.
В проеме появилась напуганная гоблинша, которая приволокла три странных колчана со стрелами. Стрелы были хоть и непривычного вида, но первая же взятая в руки эльфом оказалась отлично сделанной, прекрасно сбалансированной и просто замечательно подходящей для стрельбы. Ну, странноватая, зато в руке лежит, как влитая.
— Отлично, нам это понадобится — одобрительно сказал Вила'Рай и вздрогнув от неожиданности отшвырнул стоявшую у прохода жену, вертко нагнулся, выхватил словно тряпичную куклу гоблиншу и предусмотрительно отскочил сам. В проем тупо вперся такой же желтый от времени скелет, как и уже знакомый ранее мажордом. Правда, на этом были вполне обычные человеческие
— Тьфу, почти напугал, зараза — с чувством сказал эльф, не глядя, привычно, вкидывая саблю в ножны.
— Что не так? — возбужденно спросил сопящий за спиной трактирщик, державший наотлет свою дубинку.
— Маг дал обещание не применять к нам ни одного из известных ему заклинаний. Помнишь?
— Помню. Но соль в чем?
— Экка видать зацепила сторожевое заклятие и разбудила стража. Но страж поднят заклинанием, известным некроманту. Потому по клятве не может нам причинить вреда. Ходить следом будет и мешать, но и только. Он даже меч из ножен не выдернул. Экка, там еще есть скелеты?
— Четверо. И много костей так, вроссыпь — опасливым шепотом выговорила гоблинша.
Эльф рассмеялся, негромко, но заразительно. Заулыбался трактирщик, хмуро усмехнулась эльфийка.
— Почему ты смеешься? — с подозрением спросила Экка.
— Потому что ты зацепила волшебную ловушку, разбудила стража, устроила там грохот, а тут вдруг шепчешь. Ладно, я проверю этого скелета.
Подготовив щепочку для заклятия 'объятия деревянного болвана' эльф мягко ступая, шагнул к проему. Он был готов к любым действиям скелета, но тот так и стоял, вроде бы с недоумевающим, глуповатым видом, насколько так можно сказать о голом костяке. Вила'Рай медленным и плавным движением подвинул скелет, тот словно во сне переступил своими сапожищами и опять замер.
— Давай, Экка, нужны еще фиалы, этих мало — велел эльф. Гоблинша поежилась, опасливо таращась на стража.
— Ты, в конце концов, доиграешься — зло сказала эльфийка.
— Но я же… — начала было зеленокожая.
— Вила'Рай — мой муж. Если он что-то тебе сказал — делай! А ну марш за фиалами! И не вздумай трогать шкатулку с самоцветами на крышке. И вот те книги, что лежат стопкой на столе справа.
— Ловушки? — спросил трактирщик.
— Почему бы тебе не заткнуться, жирный человек? — взвилась было Галяэль, потом с трудом взяла себя в руки и спокойнее ответила:
— На шкатулке вижу какое-то свечение, так что да, заклятие. А книги тяжелые, потому если рухнут — то просто зашибут. Ты меня слышишь? Я человеку говорю, но слушать должна ты! — и лекарка дернула слугу за ухо.
— Уважаемая, там могут быть и обычные, не волшебные капканы. Знавал я одного хромого мага воды, так он охромел по рассеянности, забыл, что в углу сам же наладил медвежий на грабителей. И — если позволите — лучше внимание обращать на малоприметные сундучки. Там должны быть более ценные вещи. Любой вор скажет, если ворует у умного хозяина — по возможности добавляя в речь почтительности, сказал толстяк.