Принцип вины
Шрифт:
Толстых в отчаянии оперся руками о край стола и подался вперед, словно собирался сделать кульбит через головз; чтобы доказать свою правоту.
— Я не совершал!.. Честное слово!
— Все так говорят...— ответил в тональности Кашпировского Шевляков.
— Что же мне делать?.. Посоветуйте.— Геннадий обмяк на своем стуле.
— Суда дожидаться... Ну и со мной дружить,— продолжил сеанс внушения тюремный опер.
И тут Толстых произнес свою коронную фразу, из-за которой он, собственно, здесь и оказался:
— Сантехника не нужна?.. Импортная?..
—
Сообразив, куда клонит гражданин начальник, Толстых потерял последнюю надежду.
— Как обычно...— тускло ответил он.
Но сразу же вспомнил о просьбе соседа по палубе и уцепился за нее, как утопающий за соломинку: — Корнилов, который за убийство, просил жене бывшей позвонить. Когда выйду.
— Зачем?..— Впервые за все время разговора на лице Шевлякова отразился искренний интерес.
— Сказать, чтоб икону из дома вынесла.
— Т-а-а-к... Телефон дал? — Опер подался вперед, прищурился.
Толстых безучастно сунул руку в карман, достал клочок бумаги и молча положил на стол. Тюремный «кум» снял телефонную трубку и по памяти набрал номер.
— Игорь, это Шевляков. Тут у меня срочная информация по Корнилову...
«Телефон не работает или находится вне зоны действия сети...» — эту равнодушную фразу Костя выслушал раз двадцать. Еще две недели назад они звонили друг другу каждый день и все равно не могли наговориться. А сейчас...
Раздражение сменила злость, потом тревога. Где-то на заднем плане постоянно пульсировала предательская мысль: его девушка не хочет с ним разговаривать. Вечером он позвонил к ней домой, но мама каким-то виноватым тоном сказала, что Наташи нет дома.
— Придет, наверное, очень поздно.
Потом сделала паузу и тяжело вздохнула:
— Она сама тебе позвонит... Наверное...
Утром Костя отправился в одну фирму, где требовался охранник, и заполнил длиннющую анкету. Среди прочих его сильно удивил вопрос: «Употребляете ли вы наркотики?»
— И что, были дураки, которые признались?..— спросил он менеджера по персоналу.
Тот хмыкнул и промолчал.
Когда они прощались, менеджер, высокий и крепкий мужик, обнадежил:
— Ты пока пару дней никуда не устраивайся. Я тебе позвоню. Бывшие десантники нам нужны. Я сам в морской пехоте когда-то служил...
Он закатал рукав дорогой белоснежной рубашки и с гордостью продемонстрировал синюшную, по-настоящему «фронтовую» татуировку. Костя разглядел морду тигра, какие-то разящие стрелы, буквы «ТОФ» и что-то еще милитаристское...
— Краснознаменный Тихоокеанский флот!.. Про Камрань что-нибудь слыхал?.. Наша военно-морская база во Вьетнаме. Змеи, москиты, лихорадка, гепатит и прочая нечисть... Полтора года отбарабанил. Вот это служба была, едрит ее Дарданеллы мать!.. Врагу не пожелаю... Ну ладно, крылатая пехота, гуляй пока!..
Костю эта работа устраивала. По деньгам, конечно, далеко не банк, зато график работы — сутки через трое, будет время подготовиться к поступлению.
Днем
В районе шести вечера Наташа вышла из здания в сопровождении подруги. Костя бросил на стол деньги и вышел из кафе, как вдруг увидел, что его девушка кому-то приветливо помахала рукой. Из красного «фольксвагена» выбрался незнакомый мужчина лет тридцати пяти с букетом белых роз в руках.
«Любимые Наташкины цветы»,— отметил Костя, застыв в проходе и не в силах сдвинуться с места. Первая мысль: накостылять этому старперу, чтобы даже думать забыл о его девушке... Но он увидел, как она ему улыбнулась, как приняла цветы и подставила щечку для поцелуя. Все встало на свои места: и ее странное поведение в последнее время, и отключенный телефон. Он и раньше подозревал о чем-то подобном, но сколько ни размышляй на эту тему, такая ситуация всегда застает врасплох.
Наташа с подружкой сели в машину и уехали, а Костя так и остался стоять рядом с кафе, пытаясь собрать свое сердце по кусочкам. Чтобы обрести ясность мыслей, Костя сделал несколько дыхательных упражнений из арсенала гимнастики цигун. Он вспомнил, как его учили отстраняться от боли, концентрироваться на задаче, но сейчас армейские навыки не помогали.
«В любом случае, я должен с ней поговорить, расставить все точки... Любопытная вещь: самые дорогие тебе люди предают, когда ты больше всего в них нуждаешься».
Вечером он набрал номер телефона Наташи, не сомневаясь, что ее опять не окажется дома. Мама виновато ответила:
— Костенька, она еще не подошла...
— Я знаю, Екатерина Васильевна. Передайте, пожалуйста, что я буду ждать ее на нашей скамейке завтра в шесть вечера. Скажите, что я очень прошу ее прийти. Надо срочно поговорить об одном важном деле.
— Хорошо...
По голосу Григорьев чувствовал, что Екатерина Васильевна расстроена. Она всегда хорошо к нему относилась и доверяла ему. Но теперь... Дочь уже взрослая и сама вправе выбирать себе будущее.
Ровно в шесть он сидел на скамейке в Шуваловском парке. Мимо трусили любители бега, гордо гуляли мамочки с колясками... Как часто, сидя на этой скамейке, они с Наташкой спорили, кто первый у них родится. Костя хотел девочку, она — мальчика. Теперь, похоже, все эти мечты унес с собой красный «фольксваген-пассат» с двигателем в двести семьдесят пять лошадей.
«Только бы он не появился сейчас в поле зрения, тогда этому мужику точно несдобровать...» — Костя занервничал, достал сигарету, но зажечь не успел. На аллее появилась Наташа. В новой дубленке (наверное, этот козел подарил!), с пушистыми каштановыми волосами, выбивающимися из-под кожаной шапочки, румянцем в обе щеки, она выглядела, как фотомодель в неформальной обстановке.