Принцип вины
Шрифт:
— Вы уверены?..
Тихонов покачал головой:
— Не совсем...
Рогов припомнил, что Корнилов плел: мол, лист оторвал и отдал знакомому. Вася повернулся к напарнику:
— Интересно, какому же тогда знакомому он телефон записал? Я так понимаю, что отсюда он прямиком домой почесал и ни с кем больше не встречался.
— И я про то же...— задумался Игорь, почесав за ухом.
В этот момент он пережил одно из тех мгновений, которые принято называть интуитивным озарением. Отрывочные мысли, как разнородные пазлы, сложились в единую
— Вась, дай-ка лампу!
Несмотря на яркий свет, пришлось серьезно напрячь зрение. Игорь довольно долго вертел блокнот под разными углами, пока ему не удалось все-таки разглядеть след, выдавленный шариковый ручкой.
«Есть контакт... — подумал Плахов,— воспользуйся он гелевой ручкой, и пиши пропало».
— Ну что?
— Оттиск слабый, но прочитать можно... Пиши. Шесть, семь, два, четыре, шесть... Все.
— На телефон вроде не похоже...— Вася с сомнением шмыгнул носом.
То, что вспыхнуло как интуитивная догадка, наконец, получило точку опоры. Он вспомнил про свою записную книжку, точнее, запись показаний счетчика в квартире Ромашовой.
— Погоди-ка...
Сердечный ритм участился. Разгадка лежала на поверхности. Плахов победно взглянул на коллегу.
— 67247 — последняя цифра не совпадает.
Рогов весь подобрался:
— Как раз за день нагорело...
— Звони Палычу!
Рогов набрал любимый номер.
— Ну и что мы ему предъявим?..— с ходу засомневался Шишкин.— Отпечатки цифр? Да он нам в лицо рассмеется! Мужик-то, похоже, неглупый...
— Анатолий Павлович, надо тормозить!..— напирал Рогов.— Он уже на нерве! Если надавить — поплывет!.. Если нет, мы за пару дней еще чего-нибудь нароем...
— Чем надавить?
— Ну, как всегда. Уликами. А чем же еще? Мы закон уважаем.
Молчание в трубке показалось Василию бесконечным.
— Ладно, сейчас давайте в отдел, вместе поедем.
Александр Корнилов развалился на мягком кожаном диване, наслаждаясь уютом своей квартиры, и увлеченно следил за сюжетной интригой ментовского сериала. Звонок вернул его к реальности. Корнилов подошел к двери, увидел через глазок одного из недавних гостей, но все равно спросил:
— Кто там?
— Из милиции,— ответил Плахов.— Блокнот ваш привезли.
Корнилов открыл дверь и тут же отлетел под ее напором к стене. Когда у его шеи заплясал пистолет, хозяин дома потерял самообладание. Губы затряслись, слова застряли в глотке, а этот низенький, ткнув «макаровым» под правую челюсть контролера, смотрел на него с таким видом, словно он убил его мать...
Прихожая заполнилась людьми. Их было всего трое, но контролеру со страху показалось, что их как минимум взвод. Корнилова обступили с трех сторон. Одного мента, постарше, он видел впервые. Плахов достал блокнот и поднес его к носу контролера:
— Так, и что здесь было записано?!
Корнилов, который уже немного пришел в себя, повторил свою версию:
— Телефон.
— Чей?..
—
Ствол сильнее вдавился ему в горло. Низенький орал, как контуженый:
— Это показания счетчика в квартире Ромашовой!! Оттиск остался!!! Сволочь! Я тебя сейчас сам молотком...
Корнилов сделал над собой титаническое усилие, собирая волю в кулак:
— Какой Ромашовой?!
— Убитой!..— Плахов внимательно наблюдал за реакцией контролера.
Хозяин дома и глазом не моргнул:
— Значит, совпадение...
Игорь прижал Корнилова к стене:
— Совпадение?!
В процесс «экстренного потрошения» срочно вмешался начальник.
— Хватит,— сказал он, снимая с вешалки куртку Корнилова.— У нас поговорим.
— Может, хату на уши поставим?..— предложил Рогов.
Шишкин профессионально прошмонал карманы, вынул из них бумажник, связку ключей, расческу и прочие бытовые мелочи, не представлявшие интереса.
— С обыском потом приедем. Официально. Он бросил куртку Корнилову:
— Одевайся!..
Волею судеб Корнилова вели по тюремному коридору в ту самую камеру, где сидел космический турист Геннадий Толстых. Но в отличие от бизнесмена, зарабатывающего сомнительный авторитет, контролер «Энергии» чувствовал себя совсем иначе. Накануне ему пришлось признаться в убийстве Ромашовой. Что толку отпираться?.. Улики оказались тяжелы, как и заверял Рогов. Оттиск показаний счетчика в его блокноте и коеткакие вещи убитой, найденные в квартире... Задница, одним словом. Теперь, когда один срок уже светил, как яркая звезда на вечернем небосклоне, Корнилов боялся только одного: опера, скорее, всего, начнут-копать глубже, и тогда...
Об этом даже думать не хотелось. Суровый прапорщик-контролер с лязгом захлопнул дверь за его спиной. Корнилов рефлекторно обернулся, провожая взглядом ускользающую свободу.
При его появлении два шныря тут же встали — пока новичок себя не обозначил, он считался «темной лошадкой».
В камере повисла угрюмая тишина, нарушаемая стуком алюминиевых ложек.. Зэки трапезничали и делали это в полном соответствии со своим камерным статусом. По-хозяйски рассевшись на нижней палке, Бивень и Хряк со смаком дегустировали продукты, принесенные Толстых. Остальные теснились на верхних ярусах, довольствуясь продукцией местной кухни.
Толстых расположился на средней шконке. Бизнесмен держался за низ живота, растерянно глядя на миску с тюремным блюдом. Он, понял, что совершил еще одну, на сей раз вынужденную ошибку, голод все же заставил его отведать экзотической местной кухни. Но изнеженный деликатесами желудок этого поступка простить не смог.. Боль и мучительные спазмы сотрясали все тело, кишечник настойчиво пытался избавиться от мерзкого содержимого, и только отчаянные усилия хозяина мешали это сделать.
Корнилов спокойно оглядел камеру, словно опытный сиделец, который встретился с привычной картиной.