Принцесса

Кент Клэр

Он отмахивается от того, что, очевидно, является комплиментом, и сосредотачивается на уходе за Ноем. Он открывает один из ящиков и достает оттуда кое-какие принадлежности для оказания первой помощи. Он смывает с него кровь, находит и перевязывает пулевое ранение в спине и дает ему немного обезболивающего.

Я помогаю, чем могу, даже несмотря на то, что кровь и боль Ноя заставляют мое нутро опасно скручиваться.

Когда мы заканчиваем, Грант протягивает мне бутылку воды.

— Попей немного.

— Я не…

— Попей.

Я корчу

ему гримасу, но все же делаю несколько глотков. Маленьких, потому что меня все еще немного подташнивает.

Через минуту я чувствую себя лучше. Я медленно выдыхаю. Очевидно, именно этого ждал Грант. Он оттаскивает меня на несколько метро от Ноя, к выходу из пещеры, и говорит:

— Ты останешься здесь с ним. Я собираюсь разведать лагерь и выяснить, с чем мы столкнулись.

Мой позвоночник резко напрягается.

— Ты не можешь уйти! Они увидят тебя. Ной может просто сказать тебе… — я обрываю слова, оглядываясь назад. Ной выглядит лучше, чем раньше, но он уже не в сознании.

— Прямо сейчас он ничего не может мне сказать, и я должен узнать как можно больше.

— Тогда я поеду с…

— Кто-то должен остаться с Ноем.

— Но что, если ему понадобится помощь? Я недостаточно разбираюсь в оказании первой помощи, чтобы…

— Оливия, — хрипло произносит Грант, протягивая руку и касаясь моей прохладной, влажной щеки. — Он скоро умрет. Ты все равно ничего не сможешь для него сделать.

— Что? Нет! Мы…

— Мы позаботились, чтобы ему было как можно комфортнее, но у него пуля в спине. Я не хирург. Я не могу ее вытащить. И все равно он потерял слишком много крови. Чтобы спасти его, нам пришлось бы доставить его обратно в клинику в бункере, и даже тогда мы, возможно, не справились бы. Он не выживет, принцесса, но я не хочу, чтобы он умер в одиночестве.

Мои глаза горят. Губы дрожат. В горле встает болезненный ком.

— Мне жаль, — добавляет Грант нежным голосом. — Я знаю, что он тебе действительно нравится.

— Да, — я с трудом сглатываю. Заставляю себя сосредоточиться на самом насущном. — Но ты не можешь уйти один. Они найдут тебя и убьют! Ты не можешь, Грант.

— Я не допущу, чтобы меня убили. Я буду держаться подальше от посторонних глаз, — он выдерживает мой взгляд со странной трезвостью. Искренностью, которая совсем на него не похожа. — Я не совершу какую-нибудь глупость и не оставлю тебя здесь одну. Я обещаю.

Я киваю. Я верю ему. И я также знаю, что он прав — нам нужно больше информации, прежде чем мы сможем решить, что делать.

Может, все не так плохо, как кажется. Может, наши люди смогут дать отпор и отвоевать лагерь. Может, нам даже удастся вовремя затащить Ноя в бункер и спасти его.

Нет никаких причин ожидать худшего.

— Хорошо, — говорю я. — Я ловлю тебя на слове. Возвращайся так быстро, как только сможешь. Я не справлюсь без тебя.

Грант открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но затем снова закрывает его. Он так часто это делает. Как будто он всегда мешает себе сказать то,

что хочет выразить, и это никогда не расстраивало меня сильнее, чем сейчас.

Вместо того чтобы заговорить, Грант наклоняется вперед и коротко, крепко целует меня. А потом уходит прежде, чем я успеваю осознать, что произошло.

Мне ничего не остается, как вернуться к Ною.

Он все еще почти не в себе, но беспокойно ворочается. Он выглядит еще бледнее, чем раньше. Ему нужна операция. Переливание крови. И мы никак не можем ему этого дать.

Я протягиваю руку, чтобы схватить остатки окровавленной рубашки, которую мы сорвали с него. Я нахожу самый чистый лоскуток ткани и отрываю его. Затем смачиваю его водой и вытираю пот с его лица.

Это не приведет ни к чему стоящему, но мне нужно чем-то заняться.

Через несколько минут — а может, и больше, поскольку я слишком ошеломлена, чтобы следить за временем — его глаза распахиваются.

— Оливия, — хрипло бормочет он.

Я улыбаюсь.

— Да.

— Ты в порядке?

— Я в порядке. Это в тебя стреляли.

— Я пытался… посмотреть, смогу ли я кого-нибудь спасти. Но все они были в… бункере… или мертвы.

У меня снова сжимается горло. Сейчас он выглядит таким слабым и бледным. Я вытираю его лицо влажной тряпкой.

— Ты отлично справился. Ты забил тревогу. Ты спас большинство из них. Ты действительно хорошо справился.

— Да?

— Да.

— Рад, что с тобой все в порядке, — он делает такой хриплый вдох, что это пугает меня. Похоже, его легкие полны жидкости.

Он не выживет. Возможно, не проживет даже минуту.

— Ты всегда была… — Ной кашляет, и я хнычу, когда вижу, что он кашляет кровью.

Я стараюсь стереть ее, насколько возможно.

— Все в порядке, — шепчу я. — Все будет хорошо, — не будет. По крайней мере, для него. Теперь я знаю это наверняка.

Его тело внезапно смягчается, но не хорошем смысле. Он как будто обмякает. Не может пошевелиться. Его глаза все еще сфокусированы на моем лице, и на лице почти, почти появляется его милая улыбка.

— Ты всегда была самой красивой девушкой, которую я когда-либо знал.

Слезы текут по моим щекам, пока я продолжаю вытирать его щеки и рот. Впрочем, это не имеет значения. Его глаза закрываются.

Он больше их не открывает. Он не шевелится. Еще через пару минут его грудь перестает хрипло подниматься и опускаться.

Он скончался.

Я сижу рядом с ним на коленях и остаюсь там надолго. Так долго, что мои ноги затекают, и начинается покалывание. Мои плечи продолжают сутулиться, а комок в горле продолжает расти, и затем без предупреждения я сгибаюсь, падая вперед с рыданиями, которые причиняют настоящую боль, разрывая мое горло.

Я рыдаю не так уж долго, когда до меня доносится слабый звук приближающегося двигателя. Затем шаги позади меня.

Это Грант. Я знаю, что это он. Я пытаюсь выпрямиться и перестать плакать, но не могу.