Принцесса

Кент Клэр

— Черт, — Грант опускается на колени рядом со мной и приподнимает мою голову и верхнюю часть туловища, чтобы видеть мое лицо. Он быстро осматривает меня, а затем протягивает руку, чтобы пощупать пульс Ноя.

Он быстро оценивает то, что я уже знаю. Ной мертв.

— Мне жаль, — он снова смотрит на меня. Все еще обнимает меня одной рукой, обхватившей мой затылок. — Ты ничего не могла для него сделать.

— Я… знаю, — мне приходится выдавливать из себя слова. Я все еще беспомощно всхлипываю, и мне

это не нравится, потому что обычно я такой не бываю.

Грант притягивает меня к себе, пока я не зарываюсь лицом в его рубашку, и крепко обнимает меня одной рукой.

Я так не плакала с тех пор, как умер мой отец. Я не уверена, почему сейчас не могу остановиться. Но мне лучше, когда Грант обнимает меня вот так. Его сильная и крепкая ладонь покоится на моем затылке, а другая его рука почти до синяков обхватывает меня за талию. Это именно то, что мне нужно чувствовать прямо сейчас.

Через пару минут рыдания начинают стихать — больше от усталости, чем от чего-либо еще. Я остаюсь безвольно прижатой к нему. Я не хочу шевелиться, и, честно говоря, не уверена, что способна на это.

От Гранта сильно пахнет. Потом, грязью и слегка пепельным воздухом снаружи. Это не очень приятный аромат, но мне он все равно нравится. Он кажется безопасным, сильным и знакомым.

Это его запах.

— Ты в порядке? — спрашивает Грант тем хриплым голосом, который выдает, что он что-то чувствует.

— Да, — я вздыхаю и заставляю себя выпрямиться. — Я в порядке.

Наконец он разжимает объятия. Его голубые глаза изучают мое лицо.

— Я похороню его так хорошо, как только смогу. Затем нам нужно найти место для ночлега побезопаснее этого.

— Куда мы пойдем? — спросил я.

— Полагаю, в «Новую Гавань», — он потирает лицо и заднюю часть шеи. — Если для нас не будет кровати, мы можем переночевать в сарае. По крайней мере, там будет безопасно, пока мы решаем, что делать

— Что ты выяснил? — спрашиваю я, понимая, что есть важные вещи, которые совершенно вылетели у меня из головы. — Наши люди в безопасности в бункере?

— Похоже, что так оно и есть. Я думаю, что большинство из них добралось туда. Я видел около двадцати тел.

Я взвизгиваю от такой цифры.

— Не все из них были нашими людьми, — быстро продолжает он. — Наши охранники обезвредили многих нападавших. Это было похоже на Волчью Стаю, но это слишком много для одной стаи. Возможно, несколько стай собрались вместе, потому что это была такая заманчивая цель. Я не знаю. Но я бы сказал, что мы, вероятно, потеряли Ноя и еще пятерых или шестерых человек.

Часть меня хочет спросить, кого он узнал среди тел, но остальная часть меня не хочет знать. Не сейчас. Не в довершение всего остального. Потерять Ноа и так тяжело.

Грант, кажется, понимает это, потому что продолжает:

— Они разбили

там лагерь. Прямо над бункером. Но у них нет возможности проникнуть в него, так что я думаю, что остальные наши люди пока в безопасности. Поэтому давай доберемся до «Новой Гавани» сегодня вечером, а потом решим, что делать дальше.

Я киваю, облизывая пересохшие губы и оглядываясь на тело Ноя.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы похоронить его сейчас, — бормочет Грант. — А когда мы будем в безопасности, я вернусь и похороню его получше.

— Спасибо, — я не уверена, почему говорю это. Просто в его устах это прозвучало так, будто он делал это для меня.

***

Солнце опускается к горизонту к тому времени, когда мы выдвигаемся обратно в «Новую Гавань», и небо уже совсем темнеет, когда мы добираемся туда.

Нам повезло, что их охранники не стреляют в нас, когда мы приближаемся, но один из них узнает нас. Они заставляют нас ждать, пока Джексон не выйдет из дома и не разрешит нам войти.

Я слишком устала и опустошена, чтобы обращать особое внимание на то, что происходит потом. Нас приглашают в дом поужинать, мы объясняем, что произошло. Фэйт и Джексон говорят, что мы можем оставаться столько, сколько нам нужно. Еще немного разговоров, пока Грант и Джексон размышляют о возможности объединения Волчьих Стай и о том, что это значит для безопасности в регионе.

Затем, наконец, Фэйт говорит:

— Мы можем подробнее обсудить это завтра. Уже поздно, и у вас у всех был действительно тяжелый день. Поспите немного, — она слегка улыбается мне. — Я рада, что у вас двоих все в порядке.

Я улыбаюсь ей в ответ.

Грант кладет руку мне на спину, пока Фэйт показывает нам пристройку, где, по ее словам, есть свободная комната для нас. Я не уверена, почему он держит свою руку там — прямо посередине, под моими лопатками — но мне нравится это ощущение.

Такое чувство, что мне это нужно.

Комната очень маленькая, и в ней есть только одна кровать и маленький столик с умывальником и парой колышков для развешивания одежды. Фэйт бросает на нас быстрый взгляд.

— Вам здесь будет нормально?

— Нормально, — говорю я ей.

— Нормально, — говорит Грант одновременно со мной.

Она весело фыркает и желает нам спокойной ночи, затем уходит.

— Я могу поспать на полу, если хочешь, — бормочет Грант.

— Не говори глупостей, — я уже снимаю обувь, носки и джинсы. Затем я снимаю лифчик, чтобы спать в трусиках и майке. Не так давно я пописала в уличном туалете, поэтому просто ополаскиваю водой лицо и заваливаюсь в постель.

Она и близко не такая комфортная, как кровати в бункере, но сейчас мне действительно все равно.