Принцесса Севера
Шрифт:
За глупую я обиделась.
«Была бы умной – не попалась бы в его лапы».
«Ну-ну, поговори, дорогой мой иждивенец!»
«И что ты мне сделаешь? Выселишь?»
– Не похожа она на хэмелла, – усомнился человек с цепью. – Ты помнишь, Фрейм, какое наказание ждет того, кто попытается обмануть покупателей?
– У меня безупречная репутация! – возмутился торговец. – И хоть ты Распорядитель…
– Не заводись, – осадил агграссца мужчина, – за выставленные на торгах вещи в первую очередь отвечаю я.
Бесцеремонно и грубо Распорядитель схватил мою
– Действительно, хэмелл, – удовлетворенно кивнул мучитель и встряхнул ножом – заклинание очищения искристо слизало капельки темной крови с лезвия.
Наверное, только сейчас мне стало по-настоящему страшно.
Наверное, только сейчас по-настоящему осознала: меня выставят на Призрачных торгах, и помощи ждать неоткуда.
До последнего верила, что императорская стража или слуги Эвгуста Проклятого – да хоть кто-нибудь! – вытащит меня из западни.
Нет, время идет, а спасителей все нет. Никому я не нужна.
«Эва, прекращай строить из себя мученицу, – жестко произнес Грэм, – пора планировать побег».
Дальше страдать стало некогда – начались торги. Усиленный магией голос Распорядителя восхвалял выставленные товары, подзадоривал зрителей и оглашал окончательную цену.
– Уважаемые риэллы, позвольте предложить вашему вниманию старинный артефакт, который защити вас от ментального воздействия. Выглядит как обычный серебряный медальон, но зато позволит оградить ваш разум от внушения даже фиолетовых магов. Возраст артефакта – пять сотен лет, в хорошем состоянии, не требует частой подпитки, так как сам аккумулирует силу. Ваши предложения, риэллы.
Риэллы торговались вяло. Распорядитель тянул до последнего, но цену не повышали, и артефакт продали, по моему мнению, за бесценок.
Участники оживились, когда Распорядитель выставил на торги амулеты переноса. Потом продавали какой-то эликсир бодрости, сосуд на целых пять литров. Грэм объяснил, что данный напиток – запрещенный в мирное время наркотик. Однако во время очередного продвижения Грани, когда сквозь прорехи в Стене лезут полчища тварей, его пьют и охотники на нечисть, и маги. Незаконное изготовление эликсира в Северной империи каралось десятью годами каторги на хианитовых рудниках, за хранение и перевозку – пятью, а за использование – двумя.
«Обычно пьющие эликсир охотники, попадаясь, отделываются штрафом и предупреждением, – усмехнулся Грэм. – В последние годы маги сами не справляются с зачисткой территорий, вот и получают охотники подобные послабления».
«Тогда зачем вообще запрещать его?»
«Тот, кто пьет эликсир долго и часто, сходит с ума. Представляешь, что может натворить буйный маг или охотник?»
Пока мы с сатурийцем общались, Распорядитель продал партию магически чистых драгоценных камней, служивших болванками для нанесения чар и сотворения амулетов. Вызвали ажиотаж книги, украденные из личной библиотеки какого-то магистра. Потом трое покупателей азартно торговались из-за
«Приобретший украшение за баснословную цену мужик, видимо, собирался сделать подарок надоевшей жене, – предположил Грэм, помолчал и добавил: – Или любимой теще».
Все-таки злой у меня телохранитель.
Следующий лот – несколько килограмм семян черного мха – всколыхнул приятные воспоминания. И не потому, что мне понравилось его курить (наоборот, то якобы «будущее», что привиделось, до сих пор вызывает дрожь омерзения), а потому что напомнил о Зооре, принце Лулианского королевства.
«Черный мох невозможно вырастить в искусственных условиях, – заметил Грэм, специально игнорируя упоминание о Зооре. – Но за попытки незадачливому садоводу грозит крупный штраф. Вряд ли кто-то возьмет».
Сатуриец ошибался. Семена тоже кому-то понадобились.
Слушая усиленный заклинанием голос Распорядителя, я начала дремать – сказывалась бессонная ночь. И когда хозяин Призрачных торгов представлял покупателям яд, не оставляющий следов, я уснула.
Не знаю, сколько мне удалось поспать, но очнулась я на продаже ножа Мульхема, раны после удара которым не заживают, сколько бы усилий не приложил целитель. Интересно, а на хэмеллов подействует?
Нож оказался последним предметом торгов.
Настал черед живого товара. Распорядитель именно так и выразился, пообещав, что в конце торгов порадует экзотикой. Это на кого он намекает, а?
«На того, кто сидит в клетке, ты ведь у нас самая обыкновенная», – хмыкнул Грэм.
Кстати, об этом таинственном персонаже. Придремав, я успела увидеть смутное сновидение, в котором подхожу к клетке, сдергиваю покрывало… и вижу Солара.
«Эва, не вздумай проверять, это лишнее. Хэмелла продали некроманту».
«Грэм, не волнуйся, я уже перестала верить в чудеса».
Мое сердце тревожно екнуло, когда помощники Распорядителя пришли за нами. Но нет, меня пока оставили в покое, забрав девушек.
Если слушать, как продают запрещенные артефакты и прочие незаконные вещи, было даже весело, то сейчас стало мерзко. Это ведь люди! Как могут разумные существа продавать других мыслящих созданий? Лишать свободы, превращать в бесправных, униженных, забитых невольников?!
Не понимаю…
Я слишком углубилась в невеселые мысли, что сразу и не заметила, как уснули охранники. И наши, и чужие – все.
– Я собираюсь отсюда выбираться, – с довольной улыбкой произнес Юлиан. – Составишь мне компанию?
Каким-то образом маг избавился от своего ошейника, и, усыпив стражей, пока я ошалело хлопала ресницами, освободил и меня.
– Давай, у нас мало времени.
Мой попутчик деловито снимал со спящих воинов оружие, а я, растирая шею, огляделась по сторонам. И поняла: оставить несчастных людей я не смогу.
Об освобождении никто не просил, но глаза! В глазах светилась зыбкая надежда, не оправдать которую, значит уподобиться работорговцам.