Принцесса огорошена
Шрифт:
Около одиннадцати часов я была на месте. Разъезжая, дом девять – адрес, указанный в качестве местонахождения редакции, – оказалась старым зданием, которое угрожало торжественно рухнуть во время празднования трехсотлетия Петербурга. По фасаду ползли трещины, а часть первого этажа выгорела лет восемь назад, потому что черная копоть вокруг выбитых стекол успела основательно порасти мхом.
"С-С-С!!!" располагалась на третьем этаже. Потолки были настолько низкими, что я инстинктивно пригибала шею, чтобы не тереться темечком об отсыревшую штукатурку. Нажала на кнопку звонка.
Подавив острейшее чувство досады, я собралась уходить. Тут раздался щелчок, открылась металлическая дверь напротив. Оттуда выглянул худенький кудрявый человек в круглых очках.
– Вы к кому? – осторожно поинтересовался он.
Вид у этого товарища был такой, будто при любом подозрительном жесте он тут же прыгнет обратно и закроется на все замки.
– Инспектор по делам печати, – я сунула субъекту в нос липовое удостоверение. – Мне нужен Георгий Блошкин.
– Что вам надо? – истерично взвизгнул кудрявый субъект в очках.
– На вашу газету поступил официальный запрос с требованием разобраться в деятельности журналистки Владилены Милявской. Я имею полномочия просмотреть ее рукописи или иные исходные материалы. Милявская официально числилась внештатным корреспондентом только в вашей газете, все ее статьи в других изданиях печатались со ссылкой на вашу газету. И я не уйду отсюда, пока вы не расскажете все, что вам о ней известно. Даже если придется караулить вас внизу месяц!
– Если вас послал Денник, то все равно ничего не добьетесь! Материалы уже в печати! Я тут ни при чем! Раньше надо было! – вопил несчастный, пытаясь выпихнуть мою ногу наружу.
Денник! Это же фамилия из записной книжки Владилены! Так-так… Интересно, почему редактор так боится его визита?
– Не устраивайте детский сад, – я разозлилась и резким рывком распахнула дверь. – Давайте поговорим!
– Я ничего не знаю! – плаксиво заявил редактор. – Владилена приносила готовые статьи. Где она брала материал, понятия не имею.
– Для начала представьтесь, – рявкнула я, наступая на тварь дрожащую.
– Геша, – проскулил кудрявый товарищ.
– Послушайте, Геша, обещаю, что если вы правдиво ответите на все мои вопросы, то я уйду и никогда сюда не вернусь. Хорошо?
Геннадий обреченно вздохнул и поплелся за свой рабочий стол, заваленный бумагами.
– Что вы хотите узнать?
– Кто из этих людей, – я вытащила из кармана записную книжку Владилены, – пошел бы на убийство, только бы не допустить публикации материала о себе?
Геша тупо поглядел на замусоленные странички.
– Хотите – верьте, хотите – нет, но я ничего не знаю! Владилена не жила в России. Появлялась неожиданно и каждый раз привозила сенсацию. Денег не брала, хотя, очевидно, в них не нуждалась. Единственное, чего хотела, – чтобы как можно больше людей прочитало ее материал. Даже приписку делала, что разрешается цитировать и перепечатывать
– И вы ни разу не задумались, что эти публикации могут кому-то навредить?
– Вы знаете, может быть, это покажется вам циничным, но я считаю так: если человек не совершает ничего постыдного, то и скомпрометировать его невозможно. Все, что печатала Владилена, на поверку оказывалось чистой правдой. Можно сказать, она вершила правосудие над теми, кто надеялся остаться безнаказанным. К примеру, стареющая Ведерникова могла бы уйти в тренеры, но ведь нет! Ей хотелось заработать много денег, и она использовала свою племянницу…
– Ну вот Жирнов, скажем, в чем провинился? – спросила я.
– Никто не заставлял господина Жирнова подставлять своих бывших партнеров, – буркнул в ответ Геша. – Жирнова убила собственная жадность. Он мог бы нормально вести бизнес, в поте лица зарабатывать свой кусок хлеба с маслом и икрой. Но ведь ему хотелось все и сразу! Зачем он втайне от них ввел в совет директоров человека, который должен был обанкротить компанию?
– Не знаю, – честно ответила я.
– Затем, чтобы потом выкупить остальные доли за бесценок! Вот и получил… – Геша откинул назад сальные кудри, – девять граммов в сердце…
– Интересно… – протянула я, закуривая сигарету. – Хорошо, положим, Владилена преследовала благородную цель восстановления справедливости. Тогда объясните, почему более половины фамилий в этой книжке ни разу не разоблачались? Вот Жемчужная, к примеру…
Я уставилась на Блошкина немигающими глазами.
Геша внезапно посерел и отодвинулся чуть назад.
– Почему вы спрашиваете?
– Видите ли, Геша, есть версия, что гражданка Милявская погибла в результате несчастного случая, – уклончиво ответила я. – Принимала ванну и уронила в воду включенный фен. Такое редко, но случается. Вот я и спрашиваю, могла ли Роза Жемчужная желать смерти Владилены?
Геша сглотнул слюну и положил руки на стол.
– Вы ведь не из Комитета по делам печати? Да?
– И оттуда тоже, – последовал мой уклончивый ответ. – Скажем, провожу служебное расследование по заданию некоторых влиятельных лиц.
Блошкин тяжело вздохнул.
– Меня закроют? – он махнул рукой. – Хотя после смерти Владилены все равно.
– Почему? – удивилась я.
– Потому что она была главным учредителем издания, – последовал ответ.
– Владилена учредила эту газету?!
У меня чуть жвачка изо рта не выпала. "Орбит" после утреннего кофе незаменимая вещь. Здорово снимает специфический желтый налет от бодрящего напитка.
– Ага, после того как вышла из тюрьмы, – выдал Геша второе убийственное откровение.
– За что она сидела? – осторожно спросила я.
– Точно не знаю, кажется, за мошенничество, – пожал плечами редактор.
– Геша, если вы сейчас расскажете мне всю правду, то можете рассчитывать на хорошее выходное пособие. Газета ваша, разумеется, при нынешних обстоятельствах закроется. Большого вреда, думаю, от этого не будет. А вы сможете сносно пожить то время, пока будете искать работу. Итак, зачем Владилене Милявской понадобилась эта газета?