Принцесса огорошена
Шрифт:
– Не надо. Людочка…
– Сейчас, сейчас, – детектив-администратор полезла за аптечкой. – На диван переносить не будем?
– Вы что, издеваетесь? – я окинула красноречивым взором титаническую фигуру почтенной дамы.
Людочка вовсю хлопотала возле распластанной Регины Васильевны.
– Вот, смотри! – Николай Иванович потянул меня за руку. – Афиша одного из последних концертов Жемчужного в "Октябрьском". Девяностый год. Смотри: Ничего странного не замечаешь?
Я нагнулась над гигантским бумажным полотном. – Нет.
– А ты на четвереньки
Я послушно опустилась на коленки и подползла ближе.
– Ну, вижу, Роза Жемчужная, только ей здесь лет шестнадцать, – сказала я.
– Теперь погляди на соседнюю! – помощник ткнул пальцем в девушку рядом.
– Подожди, – я изумленно переводила взгляд с одного изображения на другое.
– Видишь?
– Они что, близнецы? – вырвалось у меня.
– Нет, просто очень похожи! Они же сестры! Эта, видно, старше лет на десять! И рожа какая злая!
Я перевела глаза на буквы. Все участники театра песни и танца Ефрема Жемчужного были подписаны.
– Уй-е!!!
С губ сорвался нервный смех. Несмотря на то, что плакат был изготовлен двенадцать лет назад, облапошившую меня цыганку я узнала сразу.
– К нам приходила Жанна Агалаева! – воскликнула я.
– И этот певец, блин, долбаный фотографию ее приносил, а не Розы! – вторил мне помощник.
– А настоящую Розу, в смысле труп ее, я нашел возле станции Кокшайская! – добавил Николай Иванович. – Видишь, тут, на плече, где блузка сползает, родимое пятно! Я его запомнил, когда опознание было. Вот черт! Знать бы только, зачем все это?
– Коля, – фыркая, спросила я, – ты хотя бы представляешь, какими идиотами мы в их глазах выглядели?
– Да уж! Поймаю – прибью! – возмутился младший детектив Яретенко. – Разве можно честных людей так за нос водить?
– Подожди! Кажется, поняла! – я бросилась в свой кабинет и вытащила из заветной тетрадки фотографию, изъятую из комода в доме Корсаковых.
Поискав глазами похожее лицо, ткнула в нее пальцем.
– А вот и последняя участница.
Я раскрыла тетрадку на том месте, где была сделана запись про свидетельство о браке. Некоторое время переводила глаза с тетрадки на фотографию, с фотографии на афишную надпись и обратно.
– Бли-и-ин! – я взвыла и вцепилась себе в волосы. – Коля, мы с тобой полные идиоты! Если бы ты не притащил Жемчужному подписывать кассеты, мы бы сразу вывели всех на чистую воду! Он специально лица зачирикал!
– А я знал? – оправдывался помощник и перевел тему. – Кстати, что ты там еще открыла? Зачем они нас дурили всю дорогу?
– Смотри, – я показала запись в своей тетрадке и фотографию:
– в свидетельстве о браке, которое мне показала Жанна, представлявшаяся своей сестрой Розой, было написано ROZARIA и пятнышко какое-то сверху. Я еще тогда удивилась, что у нее полное имя Розария, а не Розалия. Она сказала, что это просто служащие не правильно написали. А теперь погляди сюда!
Я ткнула пальцем в маленькую девчушку лет семи, сидевшую на коленях у Ефрема Жемчужного.
– Видишь?
– Ну?
– Вот именно! Смотри!
Я схватила со стола фломастер и написала имя Зары на латинице – ZARIA и поставила ударение над последней буквой.
– А теперь…
Я приписала перед именем еще две буквы R и О и растерла пальцем знак ударения.
– Видишь, что получается?
– ROZARIA, Розария Жемчужная, – прочитал помощник.
– С ударением на второй слог, а не на последний! Ясно? Вот кто настоящая жена и наследница Хосе Равеля! – я ткнула пальцем в девочку.
– Но она же вроде кривая? – усомнился Николай Иванович, потом посмотрел на фотографию. – С чего бы такой красавец на кривой женился?
– Коля, знаешь, любовь понятие иррациональное, – отмахнулась я. – Судя по опыту общения с семьей Жемчужных, Зара была единственным приличным человеком.
– И они ее убили, чтобы завладеть деньгами? – ужаснулся Николай Иванович.
– Скорее всего, а вот эта может из ревности, – я показала на девушку в красном платье.
Младший помощник Яретенко взял увеличительное стекло и внимательно уставился на фотографию. Потом надел очки и повторил операцию.
– Глянь-ка, это, похоже, Роза, а не Жанна… Я посмотрела. Действительно, на плече стоявшей в полоборота девушки была чуть заметная родинка. Естественно, сначала я не обратила на нее никакого внимания.
Мы пошли в кабинет, напрочь забыв про несчастную Регину Васильевну. Николай Иванович устроился на диване и сделал серьезное лицо.
– Итак, подведем итоги, – я села в кресло. – Судя по всей имеющейся у нас информации, окончательная версия может быть такой. Настоящая Роза Жемчужная едет со своей сестрой Зарой в Испанию. Там Зария выходит замуж за Хосе Равеля, к бешеной зависти и ревности сестры. Затем они вернулись домой и уже тут узнали, что Равель погиб. Кстати, если Зара на самом деле его любила – то вполне могла покончить с собой, узнав о случившемся. Но это пока предположение. Ефрем или сама Роза выдумывают способ, как им получить наследство, полагающееся Заре…
– Подожди, но о его смерти ты узнала из новостей, уже после того как Жемчужная оказалась у Корсаковых! – прервал меня Николай Иванович.
– К этому мы еще придем, – процедила я сквозь зубы, – вообще ко всей этой истории с телевидением.
Младший детектив Яретенко поежился.
– В общем, – я продолжила, – они вписывают в свидетельство о браке две буквы "Р" и "О", а затем стирают ударение. В нашей стране заявление, что служащие не правильно вписали имя, никого не удивит. И тут случается непредвиденное. Старшая сестра Жанна сбегает из тюрьмы и каким-то образом узнает о случившемся. У нее есть два подельника – Олег Корсаков и неизвестная женщина, воспользовавшаяся документами покойной Ольги Корсаковой. Каким-то образом она и настоящая Роза Жемчужная оказываются в одном купе. Несчастную убивают, прикладывают к трупу документы Агалаевой и закапывают возле Кокшайской. Теперь дело за малым.