Принцесса гарема
Шрифт:
– Я принимаю твою клятву, – сказал Эрик. – Но придет день, когда ты будешь принадлежать самой себе, Baлдис. И в этот день ты будешь моей, с головы до ног.
Он нежно и бережно поцеловал ее, будто она были хрупким стеблем, который он боялся сломать. Когда он отпустил ее, Валдис покачала головой. Она принял решение. Она должна была сказать об этом Эрику, прежде чем передумает.
– Нет, этого недостаточно, – она наклонилась и схватила край своего платья. Одним движением сняла свою ночную рубашку через голову, обнажая себя перед ним. Валдис шагнула в его объятия. – Я хочу принадлежать тебе
– Не дразни меня, – он почувствовал, как напряглись его мускулы, а к голове прилила кровь.
– Я не дразню тебя, Эрик. Я предлагаю тебе всю себя, – она мягко поцеловала его в шею и отступила обратно на шаг. Так же, как делала это раньше для Мохаммеда, она взяли свои груди в ладони и выгнула спину. – Моя душа, мое сердце, цветок моей невинности – все это до сих пор принадлежало мне. Но теперь я отдаю их в твое владение.
– Мохаммед не простит тебе подобного. Если он обнаружит, что…
Она закрыла ему рот ладонью. Странно, но зловещие сны сделали Валдис более решительной. Она должна любить этого мужчину сегодня или же будет обречена на медленное умирание.
– Я придумаю выход, когда и если придет время. Время улетучивается вместе с каплями на водяных часах. Я не прощу себе, если мы не сможем принадлежать друг другу хоть раз в жизни. Пожалуйста, Эрик. Давай проведем эту ночь вместе.
– Я знаю, что не должен поддаваться, но ты слишком многого хочешь от мужчины.
Он потянулся к ее грудям, взяв их в свои большие руки. Дотронулся подушечками пальцев до ее сосков, наставляя ее кровь бежать быстрее. Валдис видела, что ого решимость испаряется, а глаза загораются диким огнем.
– К чёрту завтра, – воскликнул он страстно. – Пусть мир существует только сегодня.
Он взял ее на руки и понес в постель. Они упали на простыни, переплетаясь руками и ногами. Он целовал ее повсюду, распаляя в ней внутренний жар. Ее пальцы летали, пытаясь помочь ему снять одежду, не желая разрывать объятия даже на долю секунды.
Где он был твердым, она была мягкой. Где он был жестким, она была гладкой. Она наслаждалась ощущением прикосновения его обнаженной кожи к своей. Его пальцы гладили все изгибы и округлости ее тела, а за ними следовали его ненасытные губы.
Валдис никогда не чувствовала себя такой звеняще живой. Она была словно струна, вытягивающаяся от его прикосновений.
– Моя очередь, – прошептала она, заставив его лечь на спину. Она привстала и пробежалась пальцами по его груди, ребрам и плоскому животу. Его мужское естество уже наполнилось жизнью, и Эрик издал слабый стон, когда Валдис прикоснулась к нему. Она погладила его мошонку, удивившись, что она мягкая. Однако она сразу же затвердела под ее рукой. Теперь она поняла, в чем скрывалась загадка мужчины. Валдис бросила взгляд на его мускулистые ноги и вдруг нахмурилась. Бедро Эрика было перевязано кусочком материи. Она развязала ее и обнаружила свежую зияющую рану.
– Что случилось?
– Не о чем беспокоиться. У меня произошла небольшая стычка с этим детоубийцей. Ему удалось сделать один удачный выпад, но мне достался последний.
Он притянул ее, посадив к себе на бедра, и стал ласкать ее грудь. Он покусывал и посасывал ее соски. Бег разумные мысли, даже беспокойство по поводу
Вдруг она ощутила у входа в свою потайную дверь удовольствий что-то более твердое. Эрик был горячим и жестким. Она поняла, что не может более сдерживаться.
– Пути назад не будет, – прошептал он, дрожа от возбуждения. – Ты уверена?
– Да, сейчас или никогда, – попросила она. Она желала, чтобы он заполнил ее всю, без остатка. – Сейчас – это все, что у нас есть.
Он медленно вошел в нее, остановившись перед тонким барьером. Она закусила губу, взглядом умоляя его поторопиться. Эрик сделал еще один толчок, преодолевая ее девственную преграду. Валдис почувствовала внезапную резкую боль, но она вскоре растворилась в удовольствии от слияния их тел. С минуту они лежали, не двигаясь, как единое целое, наслаждаясь чудом своего нового бытия. Она поцеловала его, и Эрик прижал ее к себе. Затем он задвигался в ней, как волны у фьорда, бьющиеся о берег. Мир перестал для нее существовать. Она с жадностью принимала его, заставляя погружаться все глубже и глубже, со всей силой своей страсти. Они смотрели друг другу в глаза, пока мелодия, древняя как мир, качала их на волнах любви.
Вдруг Валдис почувствовала, что ее тело напряглось. Она ощущала такое же напряжение в теле Эрика, но в тот момент, когда она была готова взлететь, он вдруг замедлил темп.
– Нет, пожалуйста, – прошептала она.
– Я не могу больше сдерживаться.
– Тогда не надо, но чтобы ты ни делал, если ты любишь меня, не покидай меня.
Его тело вытянулось, и он сделал еще один толчок. Валдис ощутила, как его семя изливается в нее. Ее тело наполнилось горячей живительной влагой и приятной истомой. Она потеряла контроль над собой и забилась в конвульсиях. Его поцелуи заглушили ее крики. Валдис пребывала во власти волшебного чувства, замерев в изумлении перед чудом их слияния.
Когда ушло напряжение, она почувствовала, как каждая клеточка внутри нее наполнилась жизнью. Радость разливалась по ее телу волнами. После приступов она всегда чувствовала себя разбитой и обессиленной, как сломанный тростник. Здесь было что-то от этой слабости, но совсем другого свойства.
К тому же теперь она была не одна. С ней был Эрик. Он оставался в ее теле и сердце. Так же, как и она – в его. Не важно, если им придется расстаться. Не важно, если смерть подстерегает их. Теперь он будет с ней постоянно.
В этот чудесный момент Валдис совершенно не волновало, сколько времени им отпущено.
Глава 22
Если инструмент потерял свою ценность, мастеру не остается ничего другого, как избавиться от него. Иначе от этого пострадает его работа.
Было еще темно, когда Эрик поднялся. Он накинул на себя одежду, брошенную на полу. Хотя он считал свою рану пустяковой, однако она мешала ему передвигаться. Спуск вниз мог оказаться более сложным делом, чем подъем вверх.