Принц Спиркреста
Шрифт:
Накалывая вилкой один из них, я протягиваю руку через стол. Северин наклоняется вперед и берет предложенный десерт в рот. Его губы обхватывают мою вилку и оставляют ее чистой, когда он отстраняется. Я чувствую трепет там, где его точно не должно быть.
Я наблюдаю за тем, как вздрагивает его горло, когда он глотает. Его язык проскальзывает между губами, облизывая их. Я делаю быстрый глоток вина.
— Лучше, чем я ожидал, — говорит он, благодарно кивая. — Ты скучаешь по Франции?
Я отвечаю без колебаний. — Да. А ты?
—
— По морю. По запаху моря, по вечеринкам на пляже, по нырянию в воду, по шоку от воды, а потом по ее притяжению. И я скучаю по цветам. Наш дом стоял рядом с полями сирени и горчицы, по всему участку были сады трав и олеандровые деревья. Я скучаю по ним. А чего не хватает тебе?
Он на мгновение задумался, потягивая свой напиток. Алкоголь ему идет. Он делает его глаза прищуренными и чувственными, а красивые черты лица расслабленными.
В трезвом состоянии он - как натянутая струна лука, полная нерастраченного напряжения и сильных эмоций.
В состоянии опьянения он - шелковая лента, податливая и мягкая.
— Не смейся надо мной, — предупреждает он низким голосом.
— Я бы никогда, — вру я.
— Я скучаю по родителям, честно говоря. С тех пор как я начала учиться в Спиркресте, я их почти не вижу. Может, они и заносчивые мудаки, которых волнует только статус и деньги, но, честно говоря, для меня все это не имеет значения. Они всегда давали мне все, что я хотела. Я скучаю по ним.
— Приятно было увидеться с ними на каникулах?
— Да, хотя они все время спрашивали меня о тебе. Они хотят, чтобы ты как-нибудь пожила у нас.
Я провела достаточно времени среди богатой французской элиты, чтобы понять, что пребывание у Монкруа, вероятно, не будет моим развлечением, но я не хочу обижать Северина. И уж тем более я не собираюсь рассказывать ему о своем плане бегства в Японию.
Не сейчас, не тогда, когда между нами все так странно и нежно.
— Ну, и что в этом плохого? — говорю я наконец. — Я уверена, что мы могли бы устроить шоу.
Он качает головой.
— Ты никогда не сможешь обмануть моих родителей, заставив их думать, что любишь меня. Не при личной встрече. Они увидят тебя насквозь.
— Я уверена, что смогу. Надо только потренироваться.
Он издал гогот - искренний звук веселья. — Как попрактиковаться?
— Как хочешь, Северин. Севви? Может, мне дать тебе прозвище? Mon choux? Nounours?38
— Не смей.
— Ну, а как тебя называют твои подружки?
Он ухмыляется и наклоняет голову. — Я не занимаюсь подружками, tresor.
— Ах, конечно. Ты настоящий лотарио, Казанова современной эпохи.
— Ну, — он вдруг наклонился через стол, уперся лицом в сложенные ладони и улыбнулся, — а как тебя называют твои парни?
— Тебе не нужно прозвище для меня, — легкомысленно отвечаю я. — У тебя уже есть одно, помнишь?
—
— Тогда говори так, как будто ты это имеешь в виду.
Он поднимает брови и молчит с минуту. Затем он встает, поразив меня. Он обходит стол и встает за моим стулом. Его руки мягко ложатся мне на плечи и скользят к шее. Я подавляю дрожь, но мои соски напрягаются от его прикосновения.
Он нежно проводит большими пальцами по моей челюсти, откидывая мою голову назад, чтобы я смотрела на него сверху. Затем он наклоняется, и его губы оказываются так близко к моим, что я чувствую его дыхание на своем рту. Я закрываю глаза.
Он не должен украсть этот поцелуй.
Этот поцелуй я подарю ему бесплатно.
— Tresor..., — шепчет он мне в губы.
— Oui... ? — пробормотала я в ответ.
Он резко отпускает меня. Мои глаза распахиваются. Я сижу, наблюдая за тем, как он возвращается на свое место и берет бокал с вином. Мое дыхание все еще задерживается в горле.
— Ну и как? — спрашивает он. — Достаточно убедительно для тебя?
Я прочищаю горло и заставляю себя дышать. — Да. Очень убедительно.
Он ухмыляется. — Я так и думал.
Это было убедительно.
Слишком убедительно.
Глава 25
Лимузин
Северен
Когда мы выходим из ресторана, мы оба слегка хихикаем и подвыпившие, но я успешно избегаю опьянения. Я полностью владею своими функциями. И я решил, что поцелую Анаис.
И я не имею в виду просто поцелуй в губы.
Я буду выпивать ее дыхание. Я буду целовать ее до тех пор, пока она не почувствует вкус моей гребаной души. Я чувствую, что она не будет сопротивляться. Ее желание ощутимо, оно тянется ко мне невидимыми нитями.
Лицо Анаис, как всегда, - безэмоциональная маска. Даже когда она немного навеселе, ее щеки ярко-розовые, а глаза стеклянны. Но при всех скрытых эмоциях ее желание светится как свет изнутри, манящее, неодолимое.
Я вижу это в том, как ее глаза без стыда и смущения задерживаются на моем рте, шее, руках. Я чувствую это в том, как она прижимается ко мне, когда я протягиваю ей руку, как тепло ее тела проникает ко мне сквозь нашу одежду.
На выходе из ресторана я останавливаюсь и стою перед ней, взяв ее лицо в свои руки. Ее щеки горят от моих ладоней.
— Как ты думаешь, наши родители хотели бы, чтобы мы сейчас целовались?
— Почему? — вздохнула она, а потом, на том же дыхании, — Да.
— Потому что так поступают влюбленные люди, — говорю я, хотя она уже сказала "да". Я провожу большим пальцем по ее губам. Они влажно расходятся. — Они целуют друг друга так, будто умрут, если не сделают этого.